ко мне через пару дней, когда будешь один, – произнесла Хёнджу быстро, будто боясь, что её накажут за эти слова. – Скоро партия будет разыграна, и тебе Создатель отвёл в ней главную роль.

– Ну ещё бы, – обречённо хмыкнул Ён. – Что ж.

Он поднялся с видом самоуверенного гордеца из семьи Хэ. Решать проблемы стоит по мере их поступления.

– Благодарю. Засим мы откланяемся. Я навещу вас позже.

Ён поздно заметил, что по привычке перешёл на уважительную речь. Но исправляться было уже поздно. Хёнджу проводила их с Лаки до порога, всё время как-то загадочно улыбаясь.

– Не к добру её улыбка, – прошептал Ён на ухо Лаки, когда они отошли немного.

– Совершенно точно, – ответил тот мрачно.

Сюрпризы на том не закончились. Утром Ён проснулся от того, что кто-то вылизывал ему лицо, а Ук в ужасе завывал:

– Это животное убьёт господина, потом меня заставят убить тебя, а потом убьют меня!

Ён открыл глаза, только чтобы увидеть шершавый розовый язык перед глазами. Рядом с ним сидел трёхногий кучерявый пёс, который начал радостно извиваться от поглаживаний. Ён приподнял голову и увидел довольного собой Лаки.

– Он будет жить с нами, – заявил мальчик.

– Молодой господин! – завопил Ук, увидев, что Ён проснулся. – Мы не можем взять ещё и эту собаку без согласия ваших родителей. Тем более, глядите, она какая-то убогая.

– Эта собака отгоняет демонов и призраков, а также кумихо, – дополнил Лаки с лукавой улыбкой.

– Какая хорошая собака! – Ук тут же развернулся и принялся гладить пёсика по голове. – От такой крохотули вряд ли у семьи Хэ будут большие проблемы.

Но проблемы всё же случились. На следующее утро Лаки пропал. Он не вернулся ни к вечеру, ни на следующий день. И никто в поместье не видел, куда он подевался. Он просто исчез, как будто его и не было.

И только пёс оставался рядом, словно прощальный дар.

* * *

Мир божеств и духов охватывали всё большие волнения.

Монстр на горе Капсан на самом деле был иллюзией, которая образовывалась от скопления негативной энергии, поэтому, когда его видели даже простые смертные, это предзнаменовало, что скоро разразятся либо эпидемии, либо войны.

На сей раз монстр на горе Капсан предвещал перемены, которые принесёт с собой рождение нового дракона. Этот новоиспечённый дракон на самом деле был змеем-имуги, который терпеливо накапливал силу под водой в течение тысячи лет, чтобы возвыситься. Джун знал его. Имуги не мог бы стать драконом и выдержать свою аскезу, не корми он себя амбициозными мечтами. И, согласно планам Создателя, этим мечтам было суждено сбыться.

Только часто там, где начинаются желания одного, заканчиваются желания другого. Большинство божеств и духов не устраивала грядущая реорганизация власти, ведь они уже заняли удобные позиции в существующем порядке. Но были и те, для кого кризис становился возможностью.

Так и супруги-ёксин, заносчивая пара Духов оспы, не могли по природе своей не нести заразы, однако могли не свирепствовать. Почуяв перемены, они позволили себе больше свободы. Хотели поразвлечься и стать сильнее за счёт людей. Именно с ними столкнулся Ён в квартале, где любили развлекаться Духи, а люди приходили, если им что-то было нужно вымолить у сильных мира сего, как те супруги, у которых вот-вот должны были отнять новорождённое дитя.

И, конечно же, Ён вступился за них.

Джун понимал, что гармония и мир – это лишь краткий и, несомненно, счастливый миг. Он оттого и ценен, что постоянно происходят изменения, рушится одно и создаётся другое. Создатель не мог отказаться от этой концепции, иначе он откажется от самого феномена жизни. Он всегда предпочитал наблюдать переломные моменты со стороны, и, как бы ни было порой тяжело, он не смел вмешиваться. Счастье или горе были лишь временными явлениями, но, если бы он остановил их вечную смену, это был бы конец всему. Люди далеко не всегда понимали даже смерть, как они могли принять конец? Даже если этот конец стал желанием самого Создателя…

– Я не верю, что Создатель не оставил и шанса на чудо.

После этих слов как Джун мог остаться равнодушным? Ён бездумно верил ему не только как Лаки, но и как Создателю. И этот парень совершенно точно не понимал, что Духи оспы были ему не по зубам. В нынешнем виде даже Джун не смог бы с ними справиться.

Джун опомнился, когда уже переступил порог дома удовольствий в поисках Чхоёна. «Нет, Ён должен столкнуться с последствиями своих поступков. Я не могу выделять его», – подумал Джун и уже развернулся обратно, но застыл. Ён выглядел по-настоящему напуганным и напоминал чем-то кролика, показывающего зубы ястребу.

Джун сжал кулаки и прошёл вглубь помещения. У сцены за столом выводил кистью на бумаге схему танца Чхоён. Старый враг Духов оспы. В зале было полно Духов разных мастей, и если Создатель явит себя… Это будет опрометчиво.

Цокнув языком от недовольства, Джун всё же схватил Чхоёна за рукав и потянул за собой.

– Ай-я-я-я, мальчишка, что ты задумал?

Чхоён всегда был добр к слабым, поэтому решить проблему его руками было наилучшим выходом. Но за ними увязались ещё и божественные бабушки. Даже пожертвовали младенцу экстракт жизни. Получается, чудо действительно случилось.

Не благодаря Ёну, а именно из-за него. Проблемное чудо.

Джун совсем не понимал, что чувствует к этому «вирусу добра». Сейчас он спас младенца. Но как насчёт других, кто отдаст жизни из-за обиды Духов оспы? Или что бы подумал Ён, узнай он, что спасённый сегодня малыш однажды отберёт жизни многих таких же простых людей, как его родители? Вырастет ли ребёнок героем или злодеем, зависело, в общем-то, от точки зрения.

Глядя на разворачивающуюся картину сиюминутного счастья и улыбки, которые даже незнакомцы сейчас дарили друг другу, Джун понял, что разучился ценить такие крохи. Он так углублялся в размышления о том, как одно действие зацепит другое, и занимался выстраиванием долгоиграющих цепочек, что настоящий момент перестал для него существовать.

Но, кажется, «вирус» Ёна уже начал действовать и указал Создателю на ошибку его мышления. Джун сейчас ещё не мог полностью разделить со всеми миг радости, но уже сделал первый шаг на пути к этому. Он улыбнулся.

Больше прохлаждаться было нельзя, нужно было отвести Ёна к Хёнджу. Посредником между Лаки и Создателем непременно должна была стать именно она. Хёнджу была им обоим знакома, а ещё она одна из немногих понимала «жестокость» мышления Создателя. Почему же только она предала его, не удалила полностью? Должна была понимать, что он ей такое