в ход свои умелые руки, помогая водителям, у которых возникли проблемы, но все это происходило до наступления публичной известности. Теперь предлагать помощь стало крайне рискованно.

Представьте себе реакцию продавца стройматериалов средних лет, путешествующего с женой и двумя детьми в семейном «мустанге» по отдаленному отрезку хайвея № 101. В двигателе начинает что-то стучать, водитель останавливает машину на обочине посмотреть, в чем дело. Вдруг раздается рокот мотоциклов. К нему подъезжают, останавливаются и подходят десяток «ангелов ада». Поддавшись моментальному наитию, отец семейства вытаскивает щуп для измерения уровня масла и машет им как саблей. Охваченная ужасом жена выскакивает из машины и убегает в кукурузное поле, ящерицей снуя между стеблями. Дети забиваются в угол, водитель получает по морде, в этот момент появляется полицейский патруль. Изгоев сажают в камеру и назначают залог в три тысячи долларов по обвинению в нанесении телесных повреждений и попытке изнасилования. Неделей позже, когда недоразумение проясняется, обвинение снимают, продавец стройматериалов извиняется, но каждый «ангел» уже попал на триста долларов. В следующий раз визитные карточки остаются дома.

Изгои все еще пользуются визитными карточками, но не с прежней целью. Теперь на них, как правило, отпечатаны только эмблема клуба, имя владельца и вездесущий символ движения «один процент». Никто не раздает свои адреса и номера телефонов. Их иногда пишут на обратной стороне карточки, но адреса и телефоны меняются так часто, что за ними невозможно уследить. На большинстве карточек, которые мне вручили, значится по три-четыре номера, но почти все они отключены за неуплату.

Карточка Бруно (или Харпо) у меня почему-то не сохранилась, но я запомнил его, потому что он спер у меня полную банку пива. Я глазам своим не поверил, ведь парень из кожи лез, чтобы создать хорошее впечатление о «цыганских шутниках». Мы стояли, прислонясь к машине, и время от времени ставили банки с недопитым пивом на капот. Перед тем как уйти, Бруно-Харпо ловко подменил мою только что открытую банку на свою пустую. Когда я рассказал историю Хатчу, тот равнодушно пожал плечами: «Видать, у него привычка такая, один из тех трюков, какие народ подхватывает в баре, когда у них в кармане нет ни цента».

Подобные привычки широко распространены в среде изгоев. Они умеют быть очень приветливыми с чужими, но далеко не все изгои приравнивают дружелюбие к доверию. Одни крадут без зазрения совести – чисто по привычке или из патологической одержимости, другие берут на себя труд предостеречь наивного постороннего о нечистых на руку собратьях. Жалеть или осуждать их не полагается – просто нужно не щелкать клювом.

Рассказывают историю об одном «ангеле», который, находясь в доме незнакомого человека, заскочил в туалет. Там он перерыл содержимое шкафчика с лекарствами, нашел пузырек с желтыми таблетками, похожими на декседрин, и немедленно их проглотил. Когда ему поплохело, он признался в содеянном хозяину и застенчиво спросил, те ли таблетки принял. Выяснилось, что он получил лошадиную дозу кортизона, лекарства для лечения артрита, хорошо известного непредсказуемыми последствиями и странными побочными эффектами. Владельцу, конечно, не понравилось, что у него сожрали все лекарство, и он сказал «ангелу», что, скорее всего, вся его кожа покроется волдырями и язвами и что он будет мучиться не одну неделю. Услышав вердикт, «ангел», нервничая, вернулся в свое логово. Волдыри не появились, но болезненность, слабость и дурнота не проходили десять дней. Оклемавшись, «ангел» заявил, что инцидент преподал ему ценный урок: теперь он мог не бояться жрать любые таблетки – его организм все выдержит.

Похищение пива заставило меня пересечь просеку, чтобы взять новую банку. К этому моменту всем вокруг костра стало ясно, что гора пива почти иссякла. Пройдет час или около того, и тем, кто ничего не заначил, опять захочется выпить. Это создавало напряженность, поэтому владельцы нычек больше всех настаивали на том, чтобы предпринять новую вылазку за пивом. Иначе им бы пришлось делиться своими запасами или отстаивать их в драке. Некоторые были слишком обдолбанные и бухие, чтобы беспокоиться о выпивке, однако твердое ядро из пятидесяти пивоглотов планировало держаться на ногах до утра и взяло на себя нелегкий труд по сбору денег. Лагерь уже лишился последних остатков организованности. Баргер скрылся где-то в лесу, а около костра торчали только те, у кого денег было меньше всего.

Тот факт, что все магазины в Басс-Лейке были на замке, никого не остановил. Малыш сказал, что у него есть «друг», хозяин магазина на хайвее. Если приехать и постучать в окно спальни, хозяин выйдет и откроет магазин в любое время. Я слушал внимательно, потому что понимал, кому придется ехать за пивом. Полиция не выпустит «ангелов» из лагеря, а кроме них там оставались только я да совсем юный пацан, прибившийся к нам раньше и теперь переживавший, что не может вернуться домой. Пока парень не рассказал о своих тревогах, все считали его чьим-то приятелем, на самом деле он проник в лагерь зайцем. Никто особо не рвался помочь ему выбраться из лагеря, несмотря на то что малец уверял, будто друзья ездят по хайвею туда-сюда и ищут его. На минуту он остановился у костра рядом с Малышом – эффект был потрясающим. Чистенький мальчишка лет шестнадцати в белой футболке и чиносах дышал одним свежим горным воздухом с громадным волосатым отщепенцем, развращенным до мозга костей, в куртке с нашивкой «Я попаду в рай, потому что уже отбыл свой срок в аду». Вдвоем они выглядели фигурами на зловещей картине, противопоставлением звериного и человеческого начал, как если бы из яйца с двумя желтками одновременно вылупились цыпленок и антилопа гну.

Из Малыша получился бы неплохой репортер или агент, представляющий интересы актеров. Он умел поддерживать контакты и всегда находился в курсе происходящего, внутренней кухни, последних событий. Малыш – ловкий махинатор, когда дело касается телефонов. Расстояния его не смущают. В Окленде у него есть несколько телефонов-автоматов, на которые поступают звонки из Бостона, Провиденса, Нью-Йорка, Филадельфии и бог знает откуда еще. Он действует как заправский пахан, постоянно взвешивает варианты действий, шансы, возможности. В баре всегда сидит лицом к выходу. Пока остальные «ангелы» пьют и болтают ни о чем, мозги Малыша заняты серьезными мыслями о контактах, не вышедших на связь, непонятных событиях и не спрятанных в воду концах, способных в любой момент обернуться бедой.

Рост Малыша – метр девяносто пять, а вес колеблется от ста десяти до ста двадцати килограммов. В зависимости от настроения он может быть самым опасным из «ангелов» или самым добродушным. Другие тоже