завязывались выше колена, колючие, но восхитительно теплые, и темно-синий треугольный платок из толстой узловатой шерсти, который она и понятия не имела, как носить. В конце концов, она накинула его на плечи, перекрестила длинные концы на груди и спине и заправила их под плетеный пояс, словно жилет. Она сунула лезвие в складки и надеялась, что не напорется на него сама. Надела свои кеды. В них удобнее бегать.

Зеркала не было. Она выскоблила лицо и даже провела намыленным пальцем по зубам – не описать, как отвратительно это было. С своей копной влажных волос она мало что могла поделать, но заправила пряди за уши и попробовала открыть дверь.

Дверь поддалась. Ана высунула голову в коридор. Стражников не было видно. Здание напоминало небольшой замок, но все же замок – с каменными стенами и деревянными балками. Если бы он не конфисковал ее телефон, она бы сделала пару кадров. Ана выключила его после Ульменхольца, чтобы сберечь последние крохи заряда. Она надеялась, что Брандт не разбил его, чтобы освободить свою душу.

Коридор вел в две другие комнаты, но обе они оказались запертыми. Свет в конце прохода привел ее к лестнице с высоким окном, освещавшим пространство. Вокруг никого не было.

Встревоженная, она медленно спустилась по лестнице, цепляясь за перила, прислушиваясь к голосам. Однако не было слышно ни криков людей, находящихся под пытками, ни мольбы о пощаде. Когда она достигла лестничной площадки, навстречу ей поднялись две молодые женщины с ведрами и щетками в руках. Они были одеты в такие же платья, как фрау Пиммс, с косами, чепцами и фартуками. Увидев ее непокрытую голову, они обменялись возмущенными взглядами.

– Прошу прощения, – сказала Ана, вздернув подбородок. – Где я могу найти библиотеку?

Одна подтолкнула другую локтем, и та сказала:

– Внизу лестницы, направо, фройляйн.

Они пропустили ее. Но когда Ана стала спускаться по следующему пролету, она услышала их хихиканье и бормотание. Они определенно обсуждали ее волосы.

Ее это обижало. Гвен так старалась исправить последствия «кровавой бойни», и дома она слышала только комплименты – если не считать косого взгляда Стефана. Со средневековым вкусом не поспоришь.

Внизу лестницы находился широкий коридор, который вел в несколько просторных помещений. Они были скудно обставлены коврами, звериными шкурами, складными столами и скамьями. На стенах не было ни картин, ни гобеленов, но более светлые квадраты на стенах указывали на то, что они, возможно, когда-то здесь висели. В комнатах также можно было увидеть несколько пар оленьих рогов и металлические канделябры. Каменный пол был покрыт тростником, а через витражные окна открывался вид на зеленые лужайки и сады. В здании было прохладно, но этого и следовало ожидать в каменном доме без центрального отопления. Она была благодарна за шерстяную одежду, которую оставила ей фрау Пиммс.

В коридоре возникла грузная фигура – один из громил Брандта – и Ана резко остановилась, готовясь бежать.

– Она здесь, Бенджин, – провозгласил он, предположительно, своему хозяину, прежде чем отступить в сторону и жестом пригласить ее войти.

– Посмотри, не нужна ли Гюнтеру помощь, Брин, – раздался второй голос. Это был Брандт. – Этот детина не отличает голову от задницы, а его отец слишком стар, чтобы самостоятельно очистить крышу от соломы.

– Так точно, сэр, – ответил громила, внезапно став серьезным в ее присутствии, и, кивнув, удалился.

Ана вошла в библиотеку и изо всех сил старалась не глазеть по сторонам с благоговейным трепетом. За его письменным столом была только одна стена, заставленная книгами, но даже этого было достаточно, чтобы понять, насколько впечатляющим было это собрание для того времени. В комнате стояли два больших складных стола, на которых были разложены карты, придавленные необычными грузиками. Перед огромным камином находился стул и жесткая скамья с подушками, образующие подобие дивана. В очаге потрескивал огонь, согревая комнату с высокими потолками. Каменные стены ничем не были украшены, хотя на тех местах, где предположительно висели гобелены, снова виднелись светлые квадраты.

Брандт сидел за столом, на котором стояла тарелка с недоеденной едой рядом с грудой бумаг. Он затачивал кончик пера. Настоящего пера. Прямо как в кино. И он выглядел раздраженным. Ее мобильный телефон лежал на оловянном блюде слева от него.

Она сглотнула.

– Значит, свою душу вы вернули?

Он резко поднял голову.

– Нет.

Когда Брандт больше ничего не сказал, она прошлась мимо ближайшего стола, украдкой взглянув на карту. Значительная часть левой стороны карты была оторвана по неровной кривой, и между ее частями зияла пятисантиметровая щель. Она была слишком озадачена гостеприимством этого человека, чтобы рисковать и пытаться что-то выяснить, поэтому она отвела взгляд и села у камина. Тепло было восхитительным. Она наклонилась к огню, обхватив себя руками, и стала ждать.

На кончике пера раздавался приятный скребущий звук, и он с явным вниманием погрузился в свою работу. Она задалась вопросом, не было ли это частью его плана – вывести ее из равновесия, прежде чем он совершит что-то действительно ужасное. Разве он не убил целую семью когда-то?

Тишина подпитывала ее страх. Она не могла доверять ни еде, ни одежде, ни гостеприимству. Он позволил бы своим людям перерезать глотки невинным зевакам, чтобы добиться своего.

– Я оставила вам записку, – сказала она, – что мы вернем вашего коня.

Он не поднял голову, но его пронзительный взгляд был устремлен на нее, и он угрюмо вглядывался в ее лицо сквозь растрепанные пряди волос. Он внушал ей страх. Даже без развевающегося плаща или дорожных мехов на плечах, сидя, он производил впечатление человека внушительного роста. Хотя его рубаха была расстегнута на шее, а манжеты закатаны до середины предплечий, ситуация не была неформальной. Поверх рубашки он носил облегающий дублет и амулет с серебряной башней и деревом – на случай, если не было ясно, кто здесь хозяин.

Она отвела взгляд и пробормотала:

– Если подумать, то коня мы одолжили.

Он обмакнул кончик пера в чернильницу и провел рукой по листу пергамента. Он начертал несколько слов и снова обмакнул перо, прежде чем соблаговолить заговорить.

– Вы оставили меня истекать кровью на ледяной земле рядом с полумертвым дикарем.

Ана на мгновение задумалась.

– Откровенно говоря, это вы оба напали на меня.

Брандт оторвал взгляд от пергамента.

– Я не атаковал, а пытался задержать. Незнакомка, бродящая по моим землям без дозволения, неприлично одетая, откровенно непочтительная, вооруженная непонятными предметами и явно незаслуживающая доверия. Моим долгом было провести расследование.

– Схватив незнакомку за волосы?

Он поджал губы, мышца на его челюсти дернулась.

– Возможно, я переусердствовал.

– Вы же видели, в