— Это рискованно, Джамал. Я боюсь забеременеть, — твердо заявила она.

На самом деле Ясень пополнил ее запас, вручив ей очередные три блистера. Как раз сейчас Надишь следовало бы принять очередную таблетку. Тем не менее информировать Джамала о своем доступе к сексу без последствий она не будет. Спать с двумя мужчинами — это уже перебор, точка. Ей нравился Джамал. Ей также нравился Лесь. Сейчас ей пришла в голову мысль, что Лесь нравился ей в том числе и потому, что никогда не пытался зажать ее в углу. Возможно, поступай Джамал так же, он нравился бы ей еще больше.

— Ты работаешь в больнице. Уверена, ты слышала о каких-то ровеннских штучках, которые они используют.

— Противозачаточные таблетки? Чтобы купить их, нужен рецепт, выписанный врачом, Джамал. Как ты это себе представляешь: я приду к врачу и просто попрошу его о таких таблетках, словно какая-то гулящая женщина? Я же умру от стыда, — Надишь была весьма убедительна. Она становилась отпетой лгуньей.

Джамал помрачнел.

— Да, действительно.

Он наконец-то приподнялся и отпустил ее. Когда он перебрался на переднее сиденье и машина наконец-то снялась с места, мелкое частое дыхание Надишь чуть углубилось. Что ж, теперь у нее был аргумент, позволяющий ей держать Джамала на дистанции без риска обидеть.

С каждым километром, приближающим ее к дому, ей становилось легче. Ей стоило провести границы раньше. Сейчас, успокоившись, она твердо осознала: она не только не хочет замуж вообще, но и конкретно за Джамала. Она ясно видела его установки. Да, к ней он был добр, но в то же время не считал предосудительной ситуацию, когда муж или отец отвесит Камиже оплеуху. Будет ли Джамал так же поступать с собственными дочерьми? Шлепать их по щекам, наказывая за малейшее неповиновение? Едва ли Надишь когда-то это выяснит. Так же четко, как она знала, что небо синее, она понимала: детей с Джамалом у нее не будет. И в постель с ним она не ляжет. Что ж, не очень-то и хотелось.

* * *

На следующий день, в пятницу, уже на пятиминутке Надишь заметила, что с Ясенем что-то не так. Это было незначительное изменение — он просто позволил себе погрузиться в собственные мысли чуть глубже, чем обычно, и выслушивал донесения несколько менее внимательно. В обычной ситуации Надишь не стала бы задумываться, что там терзает Ясеня, но сегодня у нее имелись причины встревожиться.

Пациенты были на удивление немногочисленны, и по окончании приема Надишь даже смогла отойти поесть, после чего захватила свою чашку с кофе и заглянула к Лесю. Нанежа опять отсутствовала (это лучшее, что она вообще может сделать!), шныряя где-то в стационаре, так что Надишь, получив заветную передышку ото всех ненормальных, постаралась успокоиться.

Так ли обязательно Ясень будет возражать, если она объяснит ему, что ее отношения с Джамалом чисто платонические? Ведь он никак не препятствовал ее общению с Лесем, разве что бросал иногда иронические замечания, приоткрывая свою глубоко запрятанную ревность. Вот только Лесь был сама невинность, ревновать к нему станет разве что параноик… Джамал с его широкими плечами и мрачной, угрожающей красотой — совсем другой расклад. К тому же он из Кшаана, как и Надишь, а значит, по умолчанию ближе к ней, чем белокожий ректорский сынок Ясень. Нет, Надишь не сомневалась, что присутствие в ее жизни Джамала поднимет в докторишке вал собственнических чувств — если только это уже не происходит, учитывая настораживающую угрюмость и молчаливость Ясеня. Относительно недавно она освободилась от давящего страха наказания, а теперь пришла к тому же. Сама она себя виноватой не чувствовала, даже если позволила Джамалу несколько больше, чем хотелось. Она считала, что верность необходимо соблюдать в любви. А то, что происходило между ней и Ясенем, любовью, определенно, не являлось.

Вернувшись в хирургический кабинет, она застала Ясеня разглядывающим вид из окна. Глаза его были пусты, сознание витало где-то далеко.

— Что-то случилось? — спросила она, сглотнув.

— Здесь мы это обсуждать не будем. Поговорим в субботу.

«Мне конец», — подумала Надишь.

* * *

В автобусе все мысли Надишь крутились вокруг Ясеня и его гнусного поведения, и к финалу поездки она довела себя до кипения. Что он возомнил о себе? Он ей никто. Она просто позволяет ему себя трахать, потому что ей это нравится. А потом он уедет, как рано или поздно, скорее даже рано, уезжают они все. Еще ни один ровеннец не остался жить в Кшаане. Надишь продолжит работу с другим врачом. Если она сочтет его привлекательным, то, может быть, продолжит с ним не только работу. В плане необязательных сексуальных связей более удобных мужчин, чем ровеннцы, в этой стране попросту не существовало, а Надишь, открыв в себе страстную натуру, не собиралась спать одна до конца жизни. Мужа и детей она не планирует, так почему бы ей просто не развлечься? А Джамал ее друг. В отличие от Ясеня, он — тот, к кому она испытывает привязанность. Она не позволит Ясеню устранить Джамала из ее жизни.

Она поднялась на четырнадцатый этаж и, войдя в квартиру, прислонилась к двери спиной, решительно глядя на Ясеня. Сколько раз она стояла вот так, ожидая чего-то весьма для себя неприятного? Десятки аргументов продолжали прокручиваться у нее в голове. Все они в конечном итоге сводились к тому, что Ясеню хорошо бы заткнуться и не указывать, как ей жить. Он затащил ее в свою постель, и пусть этим довольствуется. Может быть, тогда она тоже будет пореже припоминать ему его грехи — не чаще раза в день.

Ясень посмотрел на нее растерянно.

— Я даже не успел приказать тебе смыть стрелки. К чему этот свирепый вид?

— А ты не понимаешь?

— Нет.

— Что ж, — присмирела Надишь и принялась снимать сандалии, заодно пряча горящее от стыда лицо. — Тогда я не буду свирепой.

— Я хочу расслабиться. Примешь со мной ванну?

Он совершенно точно ничего не знает, раз делает ей такое предложение. Если только это не повод подманить ее к воде и утопить из ревности.

В ванне Надишь прислонилась спиной к груди Ясеня и блаженно закрыла глаза. Скандала не случилось, ее дружба с Джамалом пока вне опасности. Вот только что-то, какое-то воспоминание, продолжало царапать ее изнутри… точно, ведь Ясень собирался с ней что-то обсудить.

— Вчера ты казался напряженным… почему?

Ясень обвил ее руками.

— Накануне я заглянул к приятелю. Он начальник отдела полиции здесь, в Кшаане, и живет в этом же доме. Мне хотелось