которая даже в своем болезненном сне может все слышать и воспринимать реальность. Поэтому сдерживаю злость и только сжимаю зубы от мысли, которая режет похуже самого остро отточенного лезвия.

Мне нужно уйти.

Я не имею права привязывать ее к себе.

После передачи магии, после исцеления Айрис я исчезну из ее жизни, потому что...

Я не могу быть рядом с ней. Она не знает, кто я, и что сделал. А если узнает… это жестоко ударит по ней. Я не могу так с ней поступить.

Поэтому надо решать вопрос с восстановлением магии как можно скорее. Пока не стало слишком поздно.

Еще раз прислушавшись к дыханию Айрис и поправив на ней одеяло, я решаю прогуляться холодными коридорами, остудить мысли. Ноги как нарочно несут меня в то крыло, где кухня, в надежде увидеть… ее. Просто увидеть, понаблюдать издалека, как тогда. Это ведь не запрещено.

Она ничего не узнает. Я буду вести себя тихо. Тихо и незаметно. А потом так же исчезну из ее жизни, и она поймет, что без меня ей намного лучше.

Она не будет слишком обо мне горевать. Займется своей жизнью и… Найдутся те, кто ей поможет. Кто будет рядом. Но это, увы, не я.

Большое помещение с крупными черными казанами, банками и деревянной посудой, развешанной и расставленной повсюду, пустует. Разочарованно вздыхаю и иду в библиотеку. Эйлин наверняка еще там.

Но в библиотеке тоже никого. Только книга. Она так и лежит сиротливо на столе, где мы ее оставили. С чувством обреченности подхожу и прикладываю к ней руку. Книга отвечает мне привычным теплом и начинает немного светиться.

Открываю ее. Предыдущие страницы уже склеились, а новые ― не раскрылись. Сколько же их еще?

И вот передо мной следующий шаг. Тот самый, который нужно пройти, чтобы приблизиться еще на немного к нашему общему желанию.

Строки плывут у меня перед глазами. Вчитываюсь еще и еще, но… ничего не меняется. Думаю, здесь нет вариантов, ведь все сказано прямым текстом.

У меня было заготовлено все необходимое в случае, если придется приступить к плану Б.

Кажется, это и есть тот самый случай.

33 глава

Эйлин

Сижу на полу в библиотеке, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Книга лежит передо мной, открытая на роковой странице, и мне хочется ее просто сжечь, забыть все то, что в ней прочитала.

Кто тайны бережет внутри,

Тот остается вне игры.

Лишь правда, вырванная с болью,

Откроет двери пред тобою.

Лорен еще этого не видел. Скрылся после… предыдущего шага где-то в недрах замка и больше не показывался. Хочется найти его, спросить… что спросить? Не знаю. Просто увидеть его. Взглянуть в его глаза и понять, что этот поцелуй значит для него так же много, как и для меня. Я хочу этого и в то же время боюсь увидеть в его глазах обратное. Но если буду сидеть здесь, то ничего не узнаю. К тому же ― этот новый шаг… кажется, выполнить его будет намного сложнее, чем все предыдущее.

Надо вставать и идти, но оцепенение не дает мне даже пошевелиться.

Да что же это в самом-то деле! Неужели нельзя просто передать мне часть магии и покончить с этим? Почему все так сложно?

Лишь правда, вырванная с болью,

Откроет двери пред тобою.

Я закрываю глаза, и перед ними сразу же всплывают образы:

Тетка Кэсс, ее тонкие бледные пальцы, сжимающие посох с черным кристаллом, направленным на меня.

Холодный камень пола в подвале, куда меня запирали на сутки без воды и еды. А то и на несколько суток, чтобы сломить волю.

Мое десятилетие. Тетя дарит мне ошейник с шипами внутрь. «Чтобы не забывала, кто ты».

Двенадцать лет. Первое тайное «выступление» в закрытом темном помещении, куда входят больные, жаждущие получить исцеление. Их руки, которые тянутся ко мне, чтобы прикоснуться и выздороветь. Мой дар насильно используют, что причиняет боль, но никому до этого нет дела.

Повторяющийся кошмар, где я снова там, в подвале, скрипящий теткин смех, удары невидимой плети, белый голубь, неизменно защищающий меня…

Я вдруг осознаю, что дышу слишком часто, почти задыхаюсь.

Резко встаю, начинаю метаться по библиотеке.

Это выше моих сил.

Глупый поцелуй — ладно. Неуклюжие объятия — куда ни шло. Но это... Вывернуть душу наизнанку, показать все самые грязные, болезненные шрамы...

Я подхожу к старинному овальному зеркалу в золотой окантовке. Девушка, которая смотрит на меня оттуда, бледна, глаза красные от невыплаканных слез.

Может, просто уйти?

Мысль слишком заманчива. Уйти, отказаться от магии и самой жизни. Отправиться в страну Проклятых ― страну забвения. Там нет магии. Нет теток. Нет любви, которой страшно довериться.

Но там я не спрячусь