Незаметно вздыхаю от облегчения. Это не наша пресловутая книга со стишками. Значит, у меня все еще есть несколько минут, а может и часов передышки.

Без лишних слов Лорен протягивает мне книгу. Читаю на обложке: «История магии для школьников». И выше ― Реджина Мальфас.

― Это школьный учебник Айрис, ― коротко поясняет он, а я все пытаюсь понять, что чувствую. ― Когда ты разбирала ее сумку, я увидел эту книгу, еще и удивился, что она его почему-то носит с собой в Академию.

Открываю учебник. Страницы неприятно скользят под пальцами, хотя может, мне просто кажется из-за сухости рук. Быстро нахожу то, что мне нужно: глава «Феномен Избранных» занимает целых десять страниц.

«Раз в тысячу лет рождаются существа, чья магия превосходит все известные нам рамки...»

Существа?

Не люди, не драконы. Существа.

Пальцы начинают дрожать. Буквы расплываются перед глазами.

― Профессор Зейнарис... он никогда... ― Голос предательски срывается. ― Он ни разу не упомянул об этом. Ни единого слова. Может он знал… знал, что я…

Лорен молчит, но я чувствую его взгляд на себе ― задумчивый, изучающий. Как будто решает, говорить мне или нет.

― Откуда Мальфас вообще это знает? ― продолжаю я. Голос звучит резко, почти истерично. ― Она что, жила тысячу лет?

― Я этого не знаю, ― говорит Лорен, глядя мне в глаза. ― Я тоже учился по другому учебнику.

― Но ты ведь… знал про Избранных?

― Да… об этом написан целый трактат, который висит на стене в холле Академии. Я его читал.

― Его автор ― тоже Мальфас?

― Да.

Обхватываю себя руками. Мне становится все более и более неуютно.

― Она темная волшебница, ― говорю я медленно, следя за его реакцией. – У нее есть доступ к запрещенным книгам, к ритуалам, которых нет в официальных учебниках...

― Эйлин…

― …и она стала ректором престижной Академии Магических Сил. Разве это нормально? Неужели за этим никто не следит?

― Эйлин! ― Его голос становится громче, а в глазах появляется холод. ― Достаточно. Эти разговоры ни к чему не приведут.

Застываю. Что-то это подозрительно напоминает наш вчерашний разговор. Чтобы я не лезла, куда не просят, не спрашивала, не искала…

Ладно, можно подумать, он и впрямь не хотел, чтобы я обсуждала действия короля, так как это бессмысленно и небезопасно. Но Мальфас… такое ощущение, будто он преклоняется перед ней.

И совсем не хочу думать о том, что слухи о нем, как об убийце ― правда.

― Нам нужно следовать инструкции, ― продолжает он, и его голос теперь звучит механически. ― Сегодня мы ничего еще не сделали, чтобы продвинуться хоть на шаг.

― Я хотела просто немного отдохнуть! ― огрызаюсь я.

― А я хочу как можно скорее покончить с этим.

Лицо Лорена становится непроницаемым. Он усиленно избегает моего взгляда. Такое ощущение, что он обиделся. Да, я считаю объятия с ним тяжким трудом, после которого нужно восстановиться. А он пусть думает, что хочет.

― Ладно. ― Я поднимаюсь с пола, с трудом распрямив затекшие ноги. ― Пойдем читать нашу любимую книгу. Ты кстати еще не открывал ее?

― Нет, ― сухо отвечает он.

― Думаешь, она не открылась? После вчерашнего, ― пожимаю я плечами. ― Это было бы… ну очень странно.

― Согласен.

Он все еще на меня не смотрит и идет поодаль, чтобы ненароком не задеть плечом или рукой. Чудак.

Книга лежит на неизменном месте ― на мраморном белом столике в коридоре, недалеко от комнаты, где спит Риси.

― Ну что, открываем на «раз, два, три?» ― неуверенно предлагаю я.

31 глава

Эйлин

Книга вспыхивает золотым светом, когда Лорен берет ее в руки и открывает, после чего мы читаем:

Теперь, когда вы стали ближе,

Чем допускал ваш гордый нрав,

Пусть нежных губ прикосновенье

Разбудит свет, что спит в сердцах.

Я замираю.

— Это...

— Нет.

Мы произносим это одновременно. Грейсон делает шаг назад, будто страница внезапно загорелась, при этом все еще держа книгу у себя.

Может, он попятился от меня, боясь, что я на него наброшусь?

Дурак.

Я бы и сама рада сбежать, но это малодушно. Все равно этого не избежать…

Кажется, это хуже, чем пытка. Это настоящее насилие над теми, кто этого просто не хочет.

― Лорен, к чему все это приведет? Ведь мы даже не друзья…

Мой голос предательски дрожит. Обхватываю себя руками

Тишина.

Я смотрю на Грейсона. Он смотрит на стену за моей спиной.

— Может... рукопожатие? — предлагаю я дурацки.

— «Нежных губ прикосновенье» вряд ли означает рукопожатие, — говорит он как-то обреченно.

— Ну тогда... покончим с этим. Сейчас же.

Я делаю шаг к нему. Он больше не отступает.

Мы стоим так близко, что я чувствую его теплое дыхание.

— Это просто ритуал, — быстро говорю я, даже больше себе, чем ему.

— Просто ритуал, — повторяет он, глядя куда-то мне в бровь.

Я закрываю глаза, чтобы