34 глава

Лорен

Смотрю на Эйлин. Сейчас она мне кажется маленькой девочкой ― робкой, растерянной, которая забыла или совсем не знает, как это ― носить маску.

— Я знаю, что тебе есть что скрывать, ― мягко говорю ей. ― Мне тоже. Но нам не обязательно выворачивать душу наизнанку.

— Я не могу... — Ее голос предательски дрожит. Она смотрит на стол и мотает головой, не соглашаясь с тем, что я хочу ей предложить.

Подхожу к ней и беру за руку. Ее ладонь просто ледяная, а еще она вся дрожит.

Хочу ее обнять, прижать к себе, согреть, чтобы она успокоилась, расслабилась. Чтобы ей стало легче.

Чтобы она осознала: ей не нужно рассказывать мне свои секреты. Я этого не прошу и не жду. С этой минуты она полностью свободна от своих обещаний. И… от меня.

Чтобы прервать неловкую паузу, повисшую между нами, придвигаю ближе пожелтевший лист пергамента с неровными краями.

— Я украл его у Мальфас, — говорю ровным голосом, следя за ее реакцией. ― Похоже, она забыла сменить магический код на своем кабинете. Я прочел его в тот день ― на всякий случай… на случай, если она откажется проводить ритуал.

Эйлин застывает. Ее глаза — обычно такие выразительные — становятся непроницаемыми.

— Ты... что?

— Не такой уж я и дурак, как кажется, — усмехаюсь я, хотя это та еще реакция. — Я все предусмотрел, потому что не мог рисковать жизнью сестры.

Она тянется к пергаменту, но я накрываю его ладонью.

— Это глупая игра, Эйлин. Она ни к чему не приведет. А я не вынесу еще одного дня, глядя, как Айрис мучается.

Эйлин смотрит на меня, и в ее взгляде появляется что-то новое — не гнев, не разочарование. Страх.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Я все понимаю. — Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. — Ты видела ее сегодня утром? Эти черные прожилки пробираются вглубь очень быстро. Вопрос времени, когда они доберутся до сердца и мозга.

― Мы можем ускорить восстановление моей магии! ― Эйлин смотрит мне в глаза, в которых светится мольба. ― Следующий шаг…

― Да, мы ускорим, ― прерываю ее. ― Мы проведем ритуал. Сегодня. Здесь ничего сложного нет, нужно только следовать инструкции…

Я не договариваю, потому что Эйлин все же выхватывает у меня листок.

― Я расскажу тебе свой секрет. Прямо сейчас.

Ее дрожащий голос, ее упрямство… это невыносимо. Это она не понимает, что делает и куда идет.

― Нет, ― резко отворачиваюсь от нее, не особо переживая за судьбу листка с инструкцией: я выучил ее наизусть.

― Почему?

― Это бессмысленно. Ведь я не готов делиться своим.

― О, да ты серьезно? ― Она топает ногой, и я невольно поворачиваюсь, чтобы полюбоваться на нее: она всегда прекрасна, когда в гневе. ― Ради Риси… ты что, не можешь засунуть свою гордость в задницу, в конце-то концов?

Когда она злится, в ней проглядывают деревенские корни, которые, в общем-то ее не портят, а придают шарм. Люблю, когда она настоящая.

А себя ― ненавижу. Вот в этот момент. Потому что думаю о ерунде, а не о том, чтобы прекратить все это. Ведь после ритуала я исчезну из ее жизни. И чем раньше я перестану о ней мечтать, восхищаться, разглядывать, вспоминать наш поцелуй, тем будет лучше для нас обоих.

― Не в гордости дело. ― Я нервно провожу рукой по волосам.

― А в чем? Ну, скажи, в чем? ― Она упирает руки в бока.

― Потому что там все очень плохо. ― Мой голос становится сухим и неподвижным, в горле возникает ком, который всегда появляется, когда я вспоминаю обэтом. ― Настолько, что тебе лучше не знать.

Эйлин привычно закатывает глаза.

― Не думаю, что ты можешь меня еще чем-то удивить, Лорен.

Невольно усмехаюсь.Это ты меня удивляешь, постоянно.

― Если ты узнаешь, твоя жизнь уже не станет прежней, ― говорю ей, как есть. ― Ты даже магии моей не захочешь… Но моя сестра ― я не хочу, чтобы на нее это как-то повлияло, ведь она ни в чем не виновата.

Она подходит ближе. Слишком близко. Я хочу отодвинуться, отойти, но стою, будто прикованный к полу. Все, чего я хочу по-настоящему ― ее. Ее объятий, поцелуев. Вдыхать запах ее волос. Хочу, чтобы она подошла еще, чтобы между нами не оставалось ни сантиметра.

Никогда ей об этом не скажу.

— Давай попробуем. — Она смотрит на меня в упор. Ее голос тихий, но твердый. — Я уже вытерпела многое. Вряд ли что-то поразит меня сильнее.

— Ты даже не знаешь, о чем говоришь… ― пытаюсь возразить, но она меня перебивает!

— А ты ― трус!

Сказала ― словно ударила наотмашь.

Воздух