В этом месте мой голос дрогнул. Беру себя в руки и продолжаю, ведь Эйлин все еще здесь. Не ушла. Ждет продолжения.

― Он нашел меня… не знаю, как. Точнее ― догадываюсь. Дракон наложил на мою сестру проклятие не просто так: ему нужен был я. Ему нужны были целители, которые должны были участвовать в разного рода… экспериментах.

Я не хотел этого говорить. Но… сколько можно держать Эйлин в неведении? Пусть знает обо мне все.

― Я получил записку на дощечке. Там было написано светящимися лазурными чернилами, куда мне прийти, и где Дракон будет меня ждать. Его пещера в горах… я не запомнил дороги. Я шел, куда вели меня чернила на той самой дощечке: они превращались в стрелки и указывали путь.

― Тебе не нужно было соглашаться, ― едва слышно произносит Эйлин, не поворачиваясь ко мне, и смотрит в одну точку, куда-то в стену. ― Дракон не снял проклятия с Риси… ты же видишь.

― Но тогда она выздоровела, ― возражаю я, в глубине души понимая, что… в этом кроется подвох. Не все так просто и радужно, как мне казалось после ее исцеления. Я упорно хотел верить, что проклятие больше над ней не висит, и ее здоровью ничто не угрожает. Я игнорировал то, что волосы Айрис так и не вернули цвет, а ее организм настолько ослабел, что она теряла сознание от разных магических действий и простужалась от малейшего дуновения ветра…

― Я думала, Дракон ее проклял недавно, ― говорит Эйлин. ― А оказывается, это случилось много лет назад. Мне кажется, Дракон снова активизировал проклятие через тот браслет для какой-то цели.

Я об этом не думал. Да, я знал, что это та же лихорадка, которая поразила Айрис десять лет назад, но не думал, что она ― рецидив.

― Что ты делал, Лорен? После того, как нашел Лазурного Дракона.

Вопрос звучит жестко, и я знаю: нужно ответить. Иначе нельзя.

― Исполнял его приказы.

Да, смалодушничал, конечно.

― Ты помогал ему убивать людей, ― констатирует факт Эйлин.

― Да, ― выдыхаю я.

― Что ты делал? ― повторяет она вопрос.

Зачем она это спрашивает?

― У меня были адреса. Сначала я приносил к порогу дома черный кристалл, завернутый в специальный пергамент, который не давал мне заразиться проклятием, стучал и уходил. А потом навещал этот дом в качестве целителя, с капюшоном, накинутым на лицо, и…

― …пытался вылечить?

Ох, сколько надежды в этом вопросе!

― Я приносил снадобье, от которого человеку становилось не лучше, и не хуже. Он постепенно умирал от проклятия, а я… внимательно наблюдал, а потом делал записи для Лазурного Дракона. Он хотел знать, как действуют его кристаллы, чтобы… усовершенствовать их впоследствии.

Кажется, самое ужасное сказал.

― А потом Айрис полегчало. Она встала с постели, и я… я подумал, что…

― Скольких ты убил?

Выдыхаю. Нет, я не хочу об этом говорить!

― Двенадцать… двенадцать пар, ― поправляюсь я.

― Кто они?

― Я… я не знаю, ― выдавливаю я. ― Лазурные чернила вели меня в нужное место и я делал то, что велено… Я не знаю, кто они, кроме того, что это были смешанные или чистые семьи драконов. Я не помню даже их лиц.

Гнусная ложь.

Но это все, на что я сейчас способен.

Мне кажется, или Эйлин облегченно вздыхает. Наверное, она боялась услышать самое страшное. Что ж, она это не услышит.

― После этого на моей ауре появились черные пятна… все знают их происхождение, особенно те, кто видит, ― продолжаю я, чтобы не молчать, иначе пауза может заполниться очередным вопросом, который ударит меня под дых. ― Реджина Мальфас видела… Это случилось летом, а осенью я поступил учиться в Академию ― тогда еще распределение проходило в отдельной закрытой комнате, но с тем же Магическим Кубом. Ректор вызвала меня к себе, после чего мне пришлось все рассказать ей все, как есть, и она почему-то решила меня помиловать, не отдавать судебному приставу, хотя она имела на то полное право. Магическим путем она скрыла эти пятна от других, хотя они никуда не исчезли, разрешила выучиться и даже пообещала устроить на профессорскую должность. Но при этом я не имел никакого права лечить: при поступлении в больницу всех целителей проверяют очень сильным магическим детектором, который выявил бы все.

― Значит, все те слухи, что о тебе ходили… это правда? ― Эйлин поворачивает голову. Ее щеки украшают два ярко-красных пятна, в глазах ― недоверие и множество вопросов.

― Как видишь, ― говорю, стараясь почувствовать себя героем. Но