– Подожди, – Улла остановила его рукой. – Мне понадобится твоя помощь кое с чем… И как можно скорее.

Глава 24

–Пришёл просить помощи? – голос Скалля прозвучал хрипло и совсем не так уверенно, как раньше, когда он бросал обвинения и огрызался. Он сидел в углу комнаты, которая стала ему единственным домом в Борре.

Хальвдан не ответил.

Он вошёл медленно, плечи сгорбленные, глаза опущены в пол, а поступь тяжёлая, будто нёс на плечах мешок. Молот Тора он держал в одной руке, словно обычный топор, но Скалль ощутил, что он несёт в руках тяжёлое бремя. Каждая колкая заготовленная для Хальвдана фраза потеряла смысл, так что он замолчал, наблюдая за братом.

– Ты их видел? – наконец проговорил Хальвдан, поставив Мьёльнир у стены там, куда Скалль не смог бы дотянуться.

Конунг усмехнулся, обнажив острые зубы. С его тёмных спутанных и грязных волос стекала вода – за мгновение до прихода Хальвдана он судорожно поливал себя из ведра, спасаясь от бушующих мыслей в голове.

– Ты о тех, кто снёс твои ворота? Да, видел. И ещё слышал, как твои люди умирали в страшных муках.

Он даже слишком хорошо всё видел и слышал для того, кто заперт в темнице лишь с небольшим проёмом-оконцем под потолком. Когда великан, пробравшийся в город, снёс дом по соседству, Скалль воображал, как в следующее мгновение удар придётся в его стену. Был готов тут же бежать, если удастся уцелеть.

Хальвдан сжал кулаки, но голос остался ровным:

– Знаешь, что сказал мне Тор, когда я ощутил Мьёльнир в своей руке? – он, стоя рядом с молотом и не сводя с него взгляда, коснулся рукоятки, оплетённой кожаным пояском.

– О, он тебе что-то сказал? – скривился от досады Скалль. Ему боги не сказали ничего, он даже знал, что они его не выбирали. Оттого он отчаянно искал в словах Уллы подтверждения, что достоин.

Хальвдан вздохнул.

– Сказал, чтобы я защищал людей Мидгарда. Доверил мне всю мощь грома и молний, своё оружие… Я должен был продолжить дело Громовержца, главного врага великанов.

Скалль украл своё бессмертие. Возможно, оно не должно было достаться ему, а потому он не получил от богов наставлений. Но попадись ему тот избранный, созданный для дара богов, – он не отдаст свой секрет без боя.

Не получив ответа, Хальвдан продолжил:

– Но вчера я ударил молнией в ётуна, воспользовавшись той силой, которую мне доверили, – он заметно сглотнул, – и попал в толпу своих людей, промахнувшись. Я допустил ошибку, понадеявшись, что избранные ошибок не допускают…

Стальной голос Скалля обрушился на и без того подавленного ярла. Он усмехнулся:

– И что же теперь? Пришёл ко мне за жалостью после того, как запер здесь как собаку?

– После того, как ты привёл свою армию к моему городу, – отрезал Хальвдан. Но вздохнул и покачал головой: – Да только дело совсем не в этом…

– Чего же ты от меня хочешь? Сказать тебе, что такое случается? – огрызнулся Скалль, заметив, что Хальвдан вздрогнул от его слов.

Старший брат опустился на пол напротив, положив локти на свои колени и откинув голову назад. Его тяжёлый взгляд заставил Скалля поддержать воцарившуюся тишину и оставить свои смешки.

Он и сам не на шутку испугался, когда увидел великана на улице. Такое не могло оставить равнодушным ни одного свирепого воина. И то, как стрелы и копья отлетали от кожи чудовища, лишь подтверждало, что боги не зря оставляли избранных, способных им противостоять. Умирать под завалами в собственной темнице Скаллю отнюдь не хотелось. А Хальвдан доказал ему одно: из-под крепкого завала Скаллю со своим бессмертием не выбраться.

Молчание прервалось:

– Да, Скалль. Расскажи мне, как ты пережил, что от твоих действий погибло столько людей? А я, возможно, расскажу тебе, как справиться с утратой брата…

Скалль резко поднял голову, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но он смолчал, хотя к горлу подступала ярость при любом напоминании о смерти Торгни. Как бы ни жаль ему было признавать, но у них с Хальвданом становилось всё больше общего.

– Пережил? – хмыкнул Скалль. – Вот как ты обо мне думаешь? Что единственное, что меня толкало в спину все эти годы, – желание мстить, несмотря на жертвы? А исход нашей битвы стал только моим личным поражением?

Наверняка Хальвдан именно так и думал, каким бы понимающим братцем ни пытался казаться каждый раз, когда приходил к Скаллю на разговор.

Он медленно поднялся, цепи на запястьях звякнули. Четыре шага вперёд, четыре назад – именно столько места ему оставила темница. Бросив мимолётный взгляд на стоящий совсем близко Мьёльнир, он в который раз задумался: что же окажется сильнее? Только один удар Хальвдана мог бы выяснить это раз и навсегда. Либо молот Тора рассыплется в пыль, либо Скалль умрёт.

– Хочешь знать, каково это – видеть, как твои люди гибнут, потому что доверились избранному? – Скалль хмыкнул. – Торгни предупреждал меня не нападать на Борре. И даже был готов отдать меня в руки Скьялга и Харальда, ручных псов, говорящих от твоего имени. Он считал, что я должен был сдаться и принять кандалы… Ради спасения людей.

Цепи дрогнули, когда он дёрнул руками от досады.

– Он знал истинную причину твоего похода?

– Не льсти себе, болван! – фыркнул Скалль, отмахнувшись. – Я никогда не был дураком, но откуда тебе это знать, верно? Я знал о Рагнарёке ещё до того, как Тор сразился с Ёрмунгандом. И не врал людям, когда предлагал защитить от надвигающейся вечной зимы.

– Ты действительно вёл их сюда для защиты? – К недовольству Скалля, в голосе Хальвдана было слишком много удивления.

– А ты думал – что? Я тащил стариков, женщин и детей через пол-Мидгарда, только чтобы устроить бойню ради мести? – Скалль горько рассмеялся. – Да, я хотел отобрать у тебя Борре. Хотел видеть тебя под лезвием своего топора, как когда-то ты сделал со мной. Но не ценой стольких жизней, оставленных не только за миг до достижения обещанного мной спасения, но и на всём пути! В землях Суннмери, в Скуднес-фьорде, когда ушло море, и в запертых горящих домах Ставангра!

Последние слова вырвались почти криком, эхом отразившись от каменных стен. Скалль тяжело задышал, его грудь вздымалась под рваной рубахой. Шрам, ярко выделявшийся на бледной коже, двигался в такт с его дыханием.

Хальвдан поджал губы, задумчиво пригладив бороду, внезапно показавшись на годы старше.

– И что заставляло тебя продолжать? Не желание мести?

– Желание жить, – честно ответил Скалль. – Разве у меня был выбор?

За стеной слышались крики и шаги людей, разбирающих завалы и со стенаниями убирающих то, что могло остаться от людей. Какая-то женщина отчаянно запричитала, но её слов было не разобрать.

Хальвдан провёл ладонью по груди, будто сердце его сжалось.

– Вот, значит, как… У нас просто нет иного выбора, кроме как