ней, то пусть помнят о том, как она боролась с Рагнарёком. Но не о том, что она привела людей к чудовищам.

У широкого навеса, где женщины собирали дорожные припасы, пахло копчёным мясом и выпечкой. Хельга руководила ими, подсчитывая каждую лепёшку и мешки с мукой, часто качая головой. Последнего было в дефиците, но тайком она надеялась, что Борре угостит их хлебом.

На вертелах рядом с ней поджаривались последние куски баранины – их заворачивали в бересту, перевязывали льняными нитями и укладывали в короба. Две девушки с красными от жара лицами под предводительством старой воительницы молча передавали друг другу горшки и запечатывали их воском. Никто не лез к Хельге с вопросом: хватит ли еды? Все понимали, что не хватит. Но роптать было не в их обычае.

На восток, к скалистому ущелью, уже ушли следопыты, чтобы в последний раз всё проверить.

– Не должно быть ни следа, ни звука ётунов, – наставлял их Веульв.

Быстро скрывшись по уже проложенной тропе, мужчины легко отправились в путь, проверяя зарубки на стволах и сложенные по-особенному камни. Если всё в порядке, к полудню сегодня должен был вернуться младший из них, а остальные к вечеру.

Фенрира и его сыновей не было видно. Чёрный волк ушёл на север ещё ночью, не прощаясь и не говоря с Уллой. Лишь оставил на снегу следы размером с телегу. Но Улла знала, что он вернётся, когда посчитает нужным. И уж точно даже после их разговора и того, что могла наговорить ему Хейд, не оставил бы людей одних в этом походе. Ведь им неведомы разногласия вёльвы и волков, так что преданность берсерков ещё могла принадлежать своим защитникам.

Без чудовищ поблизости вся стоянка казалась проще. Человечнее.

Разгорячённый Бьёрн опустился рядом с Уллой, вытянув ноги. Лицо его было красным, а светлые волосы прилипли ко лбу, как и рубаха к телу.

– Поклажи немного будет, – поведал он, когда отдышался. – Но даже с ней придётся на санях идти, хотя я бы шёл налегке да рыл себе землянку на ночь.

– Одному сподручнее, – пожала плечами Улла.

– Не верю я, что сани через ущелье пройдут. Возможно, бросить придётся на полпути.

– Так потому Веульв и к морю торопится, чтобы на санях там лихо проскочить до Борре без препятствий.

Бьёрн скривился, всё-таки у него были сомнения.

– Поглядим, что за путь нам проложили. Следопыты наши не дураки – те лучше каждого из нас соображают, где великан не пройдёт, а где сани протащим, – проворчал он. – Как ты там одна пробиралась сквозь чащу от моря? Я ума не приложу.

– Я ехала на спине Хати, – ехидно поведала Улла небольшой секрет.

Бьёрн уставился на неё во все глаза.

– Только при волках не говори – треснет хрупкая волчья гордость, – они оба рассмеялись.

– А может, волки нас по очереди к воротам Борре доставят? Глядишь, и за день управимся, – с надеждой предположил он.

Но Улла покачала головой.

– И просить не буду. Без того много гнева Фенрира на себя навлекаю раньше времени, – она закуталась в накидку и поёжилась.

– Не бойся, в обиду не дам, – берсерк похлопал вёльву по плечу. – Как всё закончится – подарю тебе клык Фенрира, чтобы на шее носила.

Улла прыснула от смеха:

– Такой меня что камень к земле прижмёт.

Бьёрн приобнял её за плечи, наблюдая за суетящимися людьми. Он наклонился ближе к уху Уллы и прошептал так, будто кто-то мог их подслушать в такой суете. Но он был прав – кое-кто и вправду всегда мог подслушивать.

– Касательно твоей просьбы… Я часть нашёл, что ты просила. Неужто хочешь успеть, пока мы не тронулись?

– Надеюсь, в дороге успеется, – прошептала она. – Да вот собирать всё не будет времени, так что лучше заготовить заранее.

Бьёрн покивал.

– А ты уверена, что знаешь, как это делать? Не пойми меня неправильно… Но о ритуале берсерков ты ничего не ведала, – пробубнил он, надеясь, что Улла не оскорбится. – А как по мне, этот обряд куда сложнее.

– Тут ты прав, не скрою. Но сколько себя помню – мать всегда отказывала просящим в ритуале берсерков. Сейчас знаю, что после отца, видимо, зареклась. Однако, Бьёрн, Сибба меня многому учила. Я видела, как совершались такие могущественные ритуалы, как Единое Всежертвие, когда трижды в год жертвы всем богам да богиням приносили; и Круговороты Дани с Треклятым Зовом однажды провела Сибба, чтобы призвать предков; Железное Братание и Пламенное Вещее Клеймо для новых союзов нашего народа и прочих, кто являлся издалека, зная о силе моей матери… Чего только Сибба не умела! А я наблюдала, – рассказала Улла с гордостью. – Но только сама прежде ничего не совершала, всё думала, что у нас целая жизнь впереди, чтобы я как следует научилась. Ну а теперь хоть и страшно, но придётся справляться самой.

Бьёрн с уважением слушал, хотя почти ничего не знал о перечисленных обрядах.

– Так, значит, и этот твоя мать проводила?

– Проводила раз, но я со всем помогала и запоминала каждое слово, каждую руну и любой жест Сиббы, – Улла развеяла его сомнения. – Так что ты добудь мне, что просила. А дальше я всё сделаю.

– Сани вон для тебя приготовил, – берсерк указал пальцем на торчащие из-за его шалаша салазки. – Там уже дрова лежат, что тебе нужны были. Да горшки с мёдом и молоком у Хельги выпросил, хотя она скрипела зубами, как голодный тролль.

– А ворона? – обеспокоенно спросила она. – А белка?

Бьёрн провёл ладонью по лицу, будто стирая не только усталость, но и её колкий взгляд.

– Не гони лошадей, провидица! Ты сама отправила нас в путь. А твой отец тут же навешал на меня дел. Так как мне между вашими приказами разорваться?

Он наклонился, поднял с земли ком снега и швырнул его вперёд. Далеко и сильно, как если бы выпустил стрелу. И попал точно в цель – в Одда, который быстро, но достаточно тихо, чтобы они вдалеке не слышали его слов, что-то говорил стоящему рядом Йону. Кажется, мужчины спорили, но почти бесшумно.

Снежный ком гулко шлёпнулся ему прямо в переносицу, рассыпавшись ледяной пылью по бороде. Одд замолк на мгновение, затем выплюнул снег, набившийся в открытый рот, а лицо его потемнело, как грозовая туча над фьордом.

– Но не волнуйся, – глаза Бьёрна хитро сверкнули, когда он обратился к Улле. – Только завижу, и, клянусь, моя стрела найдёт твою ворону с белкой быстрее, чем твой язык меня упрекнёт.

Улла не успела ответить, когда вдалеке раздалось:

– Ах ты! Ну, клянусь копьём Одина, щенок, я из тебя дурь всю выбью! – прогремел Одд.

Ответный снежок врезался в плечо Бьёрна с такой силой, что даже могучий берсерк пошатнулся. Вскоре битва разгорелась не на шутку. Снежные комья летали как стрелы в сражении, а боевые кличи разносились по