его новой эмпатией, чувствовал исходящее от него напряжение.

Ожидание. Уверенность. И что-то ещё - тёмное, тяжёлое, похожее на голод.

Вокруг пьедестала, на некотором расстоянии, располагались три места.

Они были вырезаны прямо в полу - неглубокие углубления, покрытые мягким, похожим на кожу материалом. Форма каждого напоминала ложе, для сидения на коленях. Выемки для ног, подставка для рук.

На одном из этих мест уже сидел Курд-лан.

Утилизатор был без брони, в лёгкой нательной одежде. Его поза была неестественно прямой, спина вытянута, руки лежали на подставках. Он не двигался, не смотрел по сторонам. Только жёлтые глаза следили за Шас’Таком, за пьедесталом, за Марком.

В его взгляде не было привычного презрения. Только ожидание.

Шас’Так повернулся к Марку. Его жёлтые глаза, узкие, с вертикальными зрачками, внимательно осмотрели человека с ног до головы.

— Ты вовремя, Марк, — голос командира был ровным, почти спокойным. — Я боялся, что придётся тебя будить. Гляжу ты прекрасно отдохнул.

Он сделал приглашающий жест в сторону двух свободных мест.

— Занимай место. Ритуал вот-вот начнется.

Марк не двинулся с места. Его взгляд метался от пьедестала к Шас’Таку, от Шас’Така к Курд-лану, от Курд-лана к пустующим местам. Время действовать.

— Я приношу свои извинения, если своими действиями я нарушил ваши планы, я готов искупить свою ошибку. Вы должны понять, те люди… —Голос был твёрд, Марк решил расставить точки над ё.

—Ах, ты о том небольшом инциденте в разломе — Шас’Так почти по человечески улыбнулся, его ментальный фон был чист, ни грамма настороженности или негатива. — Не бери в голову, пострадавших нет, миссия завершена. Произошедшее мы обсудим позже.

—Но… Тогда зачем я здесь? —Спокойствие Шас’Така подкупало, значит быть барашком не придется.

— Ритуал, — ответил Шас’Так, продолжая излучать дружелюбие. — Я же сказал.

— … — Марк хотел задать еще пару вопросов, но это показалось ему лишним.

«Посмотрим, что за ритуал такой. Проблемы будем решать по мере их поступления»

Курд-лан медленно повернул голову. Его жёлтые глаза встретились с глазами Марка. И он... улыбнулся. Не насмешливо, не зло. «Дружелюбно». Кивнул, коротко, ободряюще.

— Всё хорошо, Немой, — сказал он. Голос был тихим, но в тишине зала его услышали все. — Садись.

Марк смотрел на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Курд-лан, который ещё вчера готов был его убить, сегодня зовёт садиться рядом.

«Что за чёрт?»

Выбора не было. Он чувствовал это. Шас’Так не просил. Шас’Так ждал. А отказ...

Отказ мог обойтись дорого.

Марк медленно шагнул вперёд, обошёл пьедестал с телом мыслеформы и опустился на свободное место - напротив Курд-лана.

Материал под коленями был мягким, почти тёплым. Руки легли на подставки. Взгляд упёрся прямо в грудь жертвы.

Шас’Так удовлетворённо кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Начинаем.

Освещение в комнате пубавили на минимум и в этой полутьме, пьедестал будто бы светился изнутри, ровным, тусклым, алым светом.

***

Шас’Так не торопился.

Он стоял над пьедесталом, возвышаясь над телом мыслеформы, и смотрел на Марка и Курд-лана сверху вниз. В его позе не было агрессии - только спокойная, абсолютная уверенность в своей правоте.

— Вы знаете, что система пришла в наш мир не с пустыми руками, — начал он. Голос был ровным, без эмоций, но каждое слово падало в тишину, как камень в воду. — Она принесла силу. Уровни. Навыки. Классы. Всё это мы приняли. Всё это мы используем.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал.

— Но задолго до системы, задолго до того, как чужая воля вторглась в наши тела и разумы, у моего народа была другая сила. Древняя. Кровавая. Настоящая.

Он опустил взгляд на мыслеформу, лежащую без движения.

— Традиция «Разделения силы».

Марк почувствовал, как по спине пробежал холодок. Рядом с ним Курд-лан сидел неподвижно, но эмпатия передавала его состояние - сосредоточенность, смешанную с чем-то тёмным, тяжёлым. Не страх. Благоговение.

— Когда воин нашего народа совершал непростительный проступок, — продолжал Шас’Так, — его не убивали просто так. Это было бы расточительством. Его приводили в святилище. И там, в присутствии трёх избранных, его жизненная сила – разделялась.

Он шагнул ближе к пьедесталу, положил руку на край гладкой поверхности.

— Сила становилась общей. И каждый из троих получал часть - не равную, нет, но достаточную, чтобы стать сильнее. Быстрее. Выносливее. Чтобы защищать свой народ, свою семью, свою честь.

— А жертва? — Вопрос сорвался сам собой, голос Марка прозвучал глухо, но Шас’Так услышал.

— Жертва умирала, — ответил командир «Кин» без тени сожаления. — Но смерть её была не напрасной. Она служила укреплению тех, кто оставался. Это была привилегия - умереть с пользой для своего народа.

Он отвернулся от пьедестала и посмотрел на Марка в упор.

— Сегодня мы вновь вернемся к этой традиции.

Марк почувствовал, как внутри всё сжалось. Он перевёл взгляд на тело мыслеформы. Грудь почти не двигалась, дыхание было поверхностным, едва заметным.

— Этот, — Шас’Так кивнул на пленника, — был когда-то нашим братом. Воином. Он сражался рядом с нами, делил с нами еду и кров. А потом предал. Перешёл на сторону врага. Стал одним из тех, кто охотится на нас, кто пытается стереть «Кин» с лица этого мира.

В его голосе впервые прозвучала эмоция. Презрение.

— Он заслужил смерть. Но просто убить его - слишком простая смерть. Мы используем его силу. Мы разделим её между нами.

Он посмотрел на Курд-лана. Тот кивнул, коротко, без колебаний.

Потом перевёл взгляд на Марка.

— Ты - третий, Немой. Ты доказал свою силу. Ты доказал свою верность - вернулся, когда мог уйти. Ты заслужил право участвовать.

Марк молчал, переваривая услышанное.

— А если я откажусь? — спросил он.

Шас’Так усмехнулся. Коротко, без веселья.

— Отказ невозможен, — сказал он. — Ты уже здесь. Ты уже сел на своё место. Ритуал начался.

Он поднял руку, будто призывая к тишине, хотя в зале и так не было ни звука.

— Приготовься Марк. Сейчас ты увидишь то, что не видел никто из чужаков. Силу нашего народа. Нашу древнюю магию. Нашу - правду.

***

Шас’Так протянул руку в сторону, и из темноты, повинуясь беззвучному приказу, выплыл небольшой предмет.

Кинжал.

Он не походил на оружие, которое Марк видел раньше. Лезвие было чёрным, почти невидимым в полумраке зала, но при этом искрило на гранях, будто впитало в себя свет и