не помнил, чтобы поднимал их. Не помнил, чтобы тренировался. Не помнил, чтобы делал что-то, что могло расширить каналы так сильно.

Это сделал «тот», кто управлял его телом. Кто бился вместо него. Кто вложил в удары силу, которой у Марка не было. Кто использовал его Внутреннюю Силу так, как Марк не умел.

И теперь он платил за это. Истощением. Болью. Риском сломать то, что строил месяцами.

Он убрал руку от интерфейса и закрыл глаза. Тело ныло, голова гудела, где-то глубоко, на дне сознания, пульсировала тупая, ноющая боль - эхо чужого присутствия, которое ещё не до конца ушло.

Камень на груди пульсировал в такт сердцу, мягко, успокаивающе.

Марк лежал, не двигаясь.

«Тот самый тип, представившийся курьером, наверняка это его работа. Его помощь пришлась очень к месту, вот только… Цена этой помощи была его, Марка, болью. И теперь он должен был решить - принять этот дар, или постараться избавится от этого проклятия… Не хватает информации»

Он сжал кулак. Пальцы слушались. Рука, ещё час назад сломанная, работала идеально. Всё зажило. Всё работало.

Даже если его использовали, он стал сильнее. Это факт.

Марк открыл глаза. В темноте своего угла он не видел потолка, но чувствовал, как где-то далеко, за стенами барака, пульсирует жизнь «Грума». И теперь он мог не только слышать её - он мог её чувствовать.

Он выдохнул, отпуская напряжение.

— Ещё немного, — прошептал он в темноту. — Ещё немного, и я вернусь.

Камень под его ладонью дрогнул. Трещина на его поверхности стала чуть шире. Или ему только показалось?

Марк закрыл глаза и позволил сну забрать его в темноту.

***

Помост Шас’Така тонул в синем свете голографических схем. Командир «Кин» стоял неподвижно, вглядываясь в мерцающие проекции, но его мысли были далеко. Он ждал.

Шаги Курд-лана раздались в тишине за секунду до того, как тот появился в проёме. Утилизатор шёл, слегка прихрамывая, остаточное, зелье сняло основные повреждения, но не до конца. Лицо его было каменным, но Шас’Так видел больше. Он всегда видел больше.

— Докладывай, — голос командира был ровным, лишённым эмоций.

Курд-лан остановился в трёх шагах от помоста, замер по стойке «смирно». Его жёлтые глаза смотрели прямо перед собой.

— Разлом «Мясокомбинат» зачищен. Управляющий голем уничтожен. Добыча извлечена. — Он сделал паузу. — Группа вернулась. Потерь нет.

— Я знаю это, — сказал Шас’Так, не поворачиваясь. — Я смотрел записи с твоих имплантов. Всё, что было в разломе.

Курд-лан вздрогнул. Он знал, что запись ведётся, но надеялся, что Шас’Так не будет её смотреть. Или посмотрит позже. Или не станет поднимать тему.

— До момента, когда Немой ударил тебя в голову, — продолжил Шас’Так, — всё было понятно. Ты доминировал. Он проигрывал. Это ожидаемо.

Он наконец повернулся. Жёлтые глаза, узкие, с вертикальными зрачками, впились в Курд-лана.

— А потом запись обрывается.

Курд-лан молчал. Чешуя на его скулах натянулась – признак нервного напряжения.

— Я знаю, — сказал он глухо. — Я не помню, что было после. Очнулся уже в коридоре, когда мы шли к выходу.

— Ты не помнишь, как Немой разбросал троих твоих бойцов? Как он двигался так, будто его тело принадлежало кому-то другому? Как он победил тебя, хотя секунду назад лежал на полу со сломанной рукой?

— Нет.

Шас’Так отвернулся к схемам. Его когти чуть поскрипывали по поверхности стола. Он думал.

— Запись не повреждена, — сказал он наконец. — Она оборвана. Кто-то вмешался в работу импланта. Намеренно. — Он сделал паузу, тщательно всматриваясь в Курд-лана. — Уверен, что мне больше ничего не нужно знать?

Курд-лан молчал, переваривая услышанное.

— Да.

— … — Шас’Так вновь отвернулся, переваривая ответ своего лучшего бойца — Знаешь что видел я?

Курд-лан склонил голову, всем своим видом демонстрируя покорность.

— Я видел немого, который лежал на полу со сломанной рукой и разбитым лицом. Который не мог встать. Который сдался. — Шас’Так вновь повернулся к нему, и в его глазах не было гнева. Только констатация факта. — А через три секунды - Немого, который двигался так, будто его тело принадлежало кому-то другому. Кому-то, кто умеет драться. По-настоящему.

Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние.

— Это не было его силой, Курд-лан. Это была чужая воля. Чужой опыт. Кто-то вмешался. Кто-то, кто смог подключиться к его системе и взять управление на себя.

Курд-лан молчал. В его голове не укладывалось, как такое возможно.

— Кто? — спросил он наконец.

— Не знаю, — Шас’Так покачал головой. — Но это не важно.

— Не важно? Что значит не важно?! — Впервые Курд-лан видел, чтобы Шас’Так вышел из себя. —Ты понимаешь, чем чревато твоё «Неважно»? Что если наш аптекарь, в разгар миссии нападёт на тебя или твоих бойцов, что если, из-за этого миссия окажется под угрозой срыва? Если раньше, мы могли его контролировать грубой силой, то теперь… — Шас’Так перевел дух — Теперь ты показал ему, что он может вырваться в любой момент.

— Но он не ушел с людьми, а вернулся сюда — Впервые Курд-лан решился спорить — Реши он нас покинуть, я бы не смог его остановить тогда. Вернувшись, он показал, что «Кин» не пустой звук для него. Я проиграл. И мне не важно, ему или нет. «Повар» стал воином и заслуживает иного отношения.

— Ты можешь быть свободен.

Шас’Так не улыбался, молча смотрел на удаляющегося Курд-лана. Но глубоко внутри, торжествовал. Ему удалось. Удалось не только решить конфликт между аптекарем и Курд-ланом, не только увидеть изменения, но и убедиться. Марк – не сбежит. А значит, можно чуток изменить правила игры.

Шас’Так лениво взглянул на один из мониторов, там шла трансляция из камеры временного заключения. Мыслеформа, захваченная недавно. Пришло время провести ритуал.

Глава 14 "Ритуал"

Марк открыл глаза и некоторое время просто смотрел в потолок, собирая мысли.

Барак «Грум» гудел привычным, монотонным шумом - где-то стонали освобождённые, скрипели койки, шипели системы жизнеобеспечения. Но в этом гуле чего-то не хватало. Марк прислушался к себе и понял: не хватало боли.

Тело было тяжёлым, но целым. Рёбра не ныли. Рука, сломанная и вправленная, слушалась идеально. Даже голова, которая последние дни гудела как перегретый процессор, была ясной и свежей.

Он сел на койке, огляделся. Камень Глубинного Резонанса лежал на, уже ставшем привычном, месте, тёмный, молчаливый. Трещина