на его поверхности стала чуть шире, или ему только казалось?

Он взял камень в руку. Тот отозвался слабым, пульсирующим теплом.

— Сколько я спал? — спросил он вслух, не ожидая ответа.

Интерфейс вспыхнул перед глазами.

> Время в режиме отдыха: 26 часов.

> Магическое истощение: устранено.

> Внутренняя Сила: эффективность восстановлена.

Двадцать шесть часов. Больше чем сутки. Марк присвистнул. Он не помнил, чтобы когда-нибудь спал так долго.

И в этом была странность. Никто его не разбудил. Ни Шас’Так с новым заказом, ни Курд-лан с очередной вылазкой. Даже дежурные «Кин» не заглядывали в его угол, он прислушался к эмпатическому фону. Тишина. Спокойствие. Ожидание.

Марк отложил камень и закрыл глаза.

Нужно было проверить каналы. Воспоминание о вчерашней боли, когда он попытался прогнать Внутреннюю Силу, было слишком свежим. Он успокоил дыхание и потянулся внутрь.

Туда, где в темноте тлела искра.

Сначала - ничего. Потом - слабое, едва уловимое тепло. Он потянулся к нему, осторожно, как к дикому зверьку, готовому укусить.

Но боль не пришла.

Внутренние каналы, которые вчера горели огнём, сегодня были другими. Расширенными. Гладкими. Будто кто-то прошёлся по ним наждаком, сняв шероховатости, сделав путь для Силы более лёгким.

Марк прогнал пробную партию - от живота к правой руке, от руки к пальцам, от пальцев обратно.

Сила текла ровно, без задержек, без боли. И как будто бы легче чем обычно.

Он открыл глаза, чувствуя, как внутри разливается холодное, сосредоточенное удивление. «Некто» не только использовал его каналы, он их перестроил. Сделал лучше. Сильнее.

Но как?

Марк не знал ответа.

Новая попытка активировать [Эмпатическое восприятие]. Марк почувствовал, что за дверью его коморки кто-то есть. И этот кто-то ждёт.

Он встал, потянулся и шагнул к выходу.

***

Марк отодвинул тканевую завесу, заменявшую дверь в его угол, и вышел в общий зал.

Хуарру стоял у самой стены, прижавшись к ней спиной, будто пытался слиться с органическим бетоном. Его длинные, цепкие пальцы нервно перебирали край одежды, жёлто-зеленые глаза с поперечными, как у козла зрачками, смотрели снизу вверх. Марк чувствовал эмоции существа, как свои собственные.

Возбуждение. Нетерпение. Страх.

Марк узнал эту расу. Мелкие, сутулые, покрытые серой короткой шерсткой гуманоиды. Обслуживающий персонал имперской машины. Уборщики. Прислуга.

И сейчас один из них ждал его.

— Ты чего тут? — спросил Марк, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без угрозы.

Хуарру дёрнулся, его пальцы замерли. Рот открылся, закрылся, открылся снова.

— Жд-ду, — пискнул он. — Вели-икий Ша-ас’Так... велел жда-ать.

— Сколько ты уже тут?

— Д-долго. — Хуарру переступил с ноги на ногу. — Очень д-долго. Большой Лан, сказал: не буд-дить. Ждать, пока сам прос-снётся.

Марк почувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с облегчением и непониманием.

— Почему меня не будили? — спросил он. — Разве не нужны мои услуги? Лекарства? Пилюли?

Хуарру замотал головой, его длинные уши хлопнули по щекам.

— Нет. Всё е-есть. Великий сказал - отдыхать. Не трогать.

Марк замолчал, обдумывая услышанное.

Варианты проносились в голове один за другим. Шас’Так решил, что после случившегося он больше не полезен? Тогда от него бы избавились - тихо, без лишнего шума, а не давали бы спать сутки и не оставляли дежурного у двери.

Значит, нужен. Но зачем? И почему такая секретность?

— Что случилось? — спросил он прямо. — Готовится вылазка? Новые освобожденные?

Хуарру посмотрел на него с удивлением, будто вопрос был глупым. А потом его тонкие губы растянулись в улыбке - нервной, обнажающей мелкие острые зубы.

— Ритуал, — прошептал он. — Все готовятся к ритуалу.

В его глазах зажглись огоньки. Фанатичные. Горячие. Почти безумные.

— Что еще за ритуал? — Марк шагнул ближе.

Хуарру попятился, прижимаясь к стене, но не отвечал. Его длинные пальцы дрожали, глаза бегали по сторонам, будто он искал путь к отступлению.

— Вели-икий Ша-ас’Так ждёт, — выдавил он наконец. — В зале для пе-ереговоров. Я должен проводи-ить.

— А если я откажусь?

Хуарру замер. Его лицо вытянулось, глаза расширились, в них мелькнул настоящий, животный ужас.

— Нельзя, — прошептал он. — Нельзя отказываться. Вели-икий... Вели-икий будет не-едоволен.

Марк смотрел на него, чувствуя, как эмпатия передаёт всё новые и новые оттенки страха.

— Веди

Хуарру развернулся и засеменил к выходу, не глядя, идёт ли за ним человек. Марк шагнул следом, чувствуя, как внутри нарастает тяжёлое, холодное предчувствие.

«Ритуал», — подумал он. — «Что за ритуал такой, от которого у прислужника фанатичные огоньки в глазах, и от которого нельзя отказаться? Барашка резать будут? Главное чтобы барашком был не Я»

Ответа не было. Только узкий коридор, ведущий в неизвестность, и мелькающая спина хуарру.

***

Хуарру привёл его к помещению, где Марк никогда раньше не был.

Это была не та тактическая комната с «троном» Шас’Така. Не мастерская, не склад, не карантинная зона. Дверь - тяжёлая, герметичная, с матовой поверхностью, на которой тускло поблёскивали какие-то письмена, открылась беззвучно, пропуская его внутрь. Хуарру замер перед дверью, и кажется даже дышал через раз. Его обуревали самые противоречивые эмоции. Страх, возбуждение, голод, жажда…

Марк шагнул через порог и замер.

Комната была сферической. Стены, пол, потолок - всё плавно перетекало друг в друга, создавая ощущение, будто он стоит внутри огромного яйца. Материал, из которого они были сделаны, напоминал вездесущий органический бетон, но более тёмный, с едва заметными прожилками, пульсирующими в такт невидимому сердцу.

В центре зала возвышался пьедестал.

Он был невысоким, по пояс Марку, и напоминал скорее алтарь, чем трибуну. Поверхность пьедестала была гладкой, отполированной до зеркального блеска, и на ней...

На ней лежало тело.

Мыслеформа. Ксин-таррец, которого Марк видел раньше, в карантинной зоне, когда Шас’Так только начинал свою работу с «освобождёнными». Тогда он был здоров, полон сил, а глаза горели холодным, высокомерным огнём.

Сейчас он был без сознания. Или мёртв, Марк не смог бы сказать наверняка, если бы не подсказка системы. Грудная клетка почти не двигалась, глаза закрыты, лицо бледное, почти белое.

> [Мыслеформа, Ксин-тарр, Ур. 10]

> Состояние: искусственная кома, подавление воли, энергетический резерв: критически низкий.

> Статус: жертва.

Марк сглотнул. Жертва. Слово повисло в сознании тяжёлым, холодным камнем.

Рядом с пьедесталом, чуть возвышаясь над ним, стоял Шас’Так. Его хитиновый доспех сегодня был особенно тщательно отполирован - матовые чёрные пластины блестели в тусклом свете, словно покрытые маслом. Лицо командира «Кин» было непроницаемым, но Марк, с