лишь гавань Теламона, входившая в полис Ветулонии [270, с. 50]. Это предположение нам кажется неубедительным. Отсутствие находок в ближайшем к городу пункте на речке Умбро не может служить решающим доводом против использования Рузеллами этого пути. Гавань могла быть впоследствии занесена песками.

Описывая тирренское побережье к югу от Популонии, Страбон указывает на возвышающийся над морем город Ко́зу с гаванью Геракла и пунктом наблюдения за ходом тунца [Strab. V, 2, 8,]. Козу упоминает и Гекатей Милетский в числе энотрских, т. е. пеласгийских, городов (см. гл. I). Но в гавани Козы нет никаких следов этрусского присутствия. Это не этрусский порт, а гавань римской колонии Коза, основанной в 273 г. до н. э. [136]. Выбор этого места римлянами для основания колонии был связан со стратегической ситуацией начального периода этрусской талассократии. Остается загадкой, почему этруски не обратили внимания на этот столь выгодный для мореплавания пункт.

«Если плыть от Козы к Остии, – указывает Страбон, – то на пути лежат маленькие городки: Грависки, Пирги, Альсий, Фрегена… От Грависки до Пирги расстояние немного меньше 180 стадиев. Это корабельная стоянка керетанцев, в 30 стадиях от города» [Strab. V, 2, 8]. Новейшие археологические исследования не только выявили две из указанных Страбоном «корабельных стоянок», но и позволили более широко подойти к вопросу об их принадлежностей к этрусским городам, расположенным на некотором расстоянии от моря. Пирги оказались не просто корабельной стоянкой, соединенной с Цере сухопутной дорогой, но и своеобразным религиозным центром полиса. Правитель города Цере Тефарий Велиана принес в храме Пирги жертву богине Уни (отождествляемой с финикийской Астартой) [225, с. 1—15]. Уже на основании «Каталога кораблей» в «Энеиде» [Verg. Aen. X, 184] можно было предполагать, что Грависки, как и Пирги, являлись корабельной стоянкой одного из этрусских городов. Теперь же на археологическом материале выявилась важная роль Грависки в торговле и преобладание в ней греческого населения [353, с. 216].

Обеспеченность лесом и судостроение. Существенное значение для развития у этрусков судостроения имела обеспеченность лесом как самой Этрурии, так и прилегающих к ней территорий. Важные сведения в этом отношении дает Феофраст (IV в. до н. э.) в своем «Исследовании о растениях»: «Самые огромные деревья растут, как говорят, на Кирне. Даже исключительно прекрасные пихты и сосны Лация – они больше и красивее всех остальных деревьев – ничто по сравнению с кирнскими. Римляне, говорят, некогда пожелали выстроить на этом острове город и отплыли туда на 12 кораблях, но деревья на острове были так велики, что мореходы, заходя в заливы и бухты, рисковали поломать мачты. Поэтому римляне отказались от мысли основать здесь город; несколько человек вышли на берег и на маленьком участке срубили такое количество деревьев, что их хватило на целое пятидесятивесельное судно» [Theoph. V, 8, 1–2].

Видимо, это описание отражает состояние дел не времени жизни самого Феофраста, а более ранний период. На это указывают слово «некогда» в процитированном тексте, описание острова, сплошь покрытого лесом, отсутствие в античной традиции достоверных сведений о наличии у римлян до первой Пунической войны (264–241 гг. до н. э.) значительного флота. В таком случае допустимо предположение, что под «римлянами» Феофраста имеются в виду этруски, господствовавшие в Риме в VI в. до н. э., до изгнания Тарквиниев.

Однако некоторые исследователи относят указание Феофраста о морской экспедиции на Корсику к IV в. до н. э. и полагают, что речь идет о попытке римской колонизации острова в столь раннее время. Как считает А. Момильяно, уже в IV в. до н. э. (до Пунических войн) римляне обладали сильным флотом, способным перевезти колонистов на Корсику и обеспечить их безопасность [265, с. 380]. По мнению Ж. Эргона, сообщение Феофраста о выведении колонии на Корсику должно быть отнесено к римлянам, пользовавшимся поддержкой своих союзников – этрусков из города Цере [226, с. 301]. Свидетельство Феофраста французский этрусколог подкрепляет указанием Диодора Сицилийского о посылке римлянами в 377 г. до н. э. 500 колонистов на Сардинию [Diod. XV, 27, 4]. Этот аргумент был бы решающим, если бы текст Диодора в этом месте не вызывал сомнений. Было высказано предположение, что вместо Sardo (Сардиния) следует читать Satricum (Сатрик). Нам такое исправление текста представляется резонным. С Сатриком, городом латинов и вольсков, римляне, согласно Титу Ливию, упорно сражались в первой половине IV в. до н. э. и основали в 386 г. до н. э. на его землях римскую колонию [Liv. XVI, 16, 6]. Об основании колонии в Сатрике сообщает и Дионисий Галикарнасский [Dion. Hal. V, 61, 3]. Хронология Диодора и в этом случае расходится с хронологией Тита Ливия. Последний нигде не сообщает о выведении римской колонии на Сардинию, которая тогда находилась в сфере карфагенского влияния.

Таким образом, имеются достаточные основания относить рассказ Феофраста ко времени, значительно отстоящему от появления его труда. Источник Феофраста скорее всего мог иметь в виду Рим времени этрусского владычества, а не город эпохи войн с Пирром.

Наряду с лесными богатствами Корсики этруски использовали в судостроении и леса Лация, о которых Феофраст высоко отзывается, хотя и ставит их ниже лесов Корсики. В другом месте своего труда Феофраст отмечает, что в «Лации рубят деревья такой длины, что одного бревна хватает на весь киль для тирренского судна» [Theoph. V, 8, 3], Подтверждая данное нами выше толкование сообщения Феофраста о «римской колонии» на Корсике, это место показывает, что этруски были первыми, кто использовал лесные богатства Лация в судостроении.

Разумеется, этруски эксплуатировали и лесные богатства самой Этрурии, прежде всего Циминский лес, казавшийся в V в. до н. э. таким же огромным и непроходимым, как современникам Августа – Герцинский и Каледонский леса [Liv. IX, 36, 1]. После того как он был вырублен, пришла очередь и лесов к северу от Арно. Страбон с чувством горечи говорит о том, что корабельный лес, использовавшийся некогда обитателями Пизы для защиты против опасности со стороны моря, в его время изводили на постройки [Strab. V, 2, 5].

Кратер из Цере с изображением этрусского военного корабля. VII в. до н. э.

В Этрурии имелись и другие материалы, необходимые для судостроения. Прежде всего следует указать на металл, традиция обработки которого уходит в глубь веков [263, с. 313]. И хотя греческие авторы времен Пелопоннесской войны сообщают лишь о высококачественных этрусских канделябрах [Aristoph. Nub. 96], надо думать, что мастерство этрусских кузнецов в изготовлении металлических частей корабля было не меньшим.

Подводная часть военных судов этрусков была снабжена металлическим тараном, известным римлянам под названием ростра. Ростр фигурирует у Филострата в описании тирренского корабля [Phil. Eic. 1, 19]. Примечательно, что Плиний