тяжелая работа по обработке земли, рытью каналов, добыче металлов, строительству храмов и гробниц. Изображений самих работ и занятых на них работников мы, естественно, не находим на погребальных фресках, поскольку последние освещали престижную сторону жизни этрусских рабовладельцев. Однако по некоторым намекам можно судить о существовании у этрусков тяжелого принудительного труда. У римского поэта Ювенала мы находим выражение «этрусский эргастул» [Iuv. VIII, 180]. Поскольку во времена Ювенала никакой этрусской специфики рабства давно уже не было, полагают, что страшные подземные тюрьмы для рабов, использовавшиеся римлянами и являющиеся одним из наиболее характерных признаков «классического рабства», создали этруски [225, с. 79].

Изображение раба на фреске из Гробницы леопардов

Единственным источником, повествующим о сельской жизни Этрурии, является рассказ Дионисия Галикарнасского о пенестах, мобилизованных этрусскими аристократами для участия в походе на помощь городу Вейи [Dion. Hal. IX, 5, 4]. Дионисий, описывая римские отношения, ни разу не использует термин «пенесты». Но, употребляя слово «клиенты», показывает отличие римских клиентов от фессалийских, т. е. пенестов: «Первые (т. е. фессалийцы) обращались со своими клиентами с надменностью, возлагая на них обязанности, позорящие свободного человека. И если некоторые из них не подчинялись, они били их и плохо обращались в других отношениях, словно бы они были покупными рабами» [Dion. Hal. II, 9, 2].

Из этого места явствует, что пенесты, в понимании Дионисия, не рабы, которых можно купить и продать, а свободные люди, подобные клиентам, но само слово из-за унизительного положения фессалийских пенестов приобрело особый оттенок.

В подтверждение своего тезиса о неразвитости этрусского рабства Л.А. Ельницкий ссылается на присутствие среди персонажей рисунка на коринфском кратере VI в. до н. э. Омбрика, или Умбра [24, с. 104 и сл.].

Изображение Умбра среди других персонажей на коринфском кратере не говорит о том, что он был рабом италийского происхождения, проданным в Грецию. Сосуд, на котором сделана, надпись, по своему типу относится к «коринфским», но найден он в этрусском городе Цере. До раскопок Грависки греческая надпись могла свидетельствовать о доставке сосуда с рисунком и надписью из Коринфа. Сейчас же ясно, что часть сосудов изготавливалась греческими гончарами, обосновавшимися в Этрурии. Среди греческих имен на вотивных сосудах в Грависки встречается имя Умбрикос, т. е. Умбр [356, с. 40]. Возможно, Омбрик с коринфского сосуда был рабом в Италии, а не в Греции, к тому же он не пляшет, как интерпретирует эту сцену Л.А. Ельницкий, а палкой подгоняет пляшущих рабов. Видимо, умбры у этрусков, как скифы у греков и германцы у римлян, использовались в качестве стражников и палачей. Их этникон становился прозвищем.

«Ритуальные захоронения рабов», на которые ссылается Л.А. Ельницкий для подтверждения своего тезиса о неразвитом рабстве у этрусков, к этрускам прямого отношения не имеют, поскольку те археологические данные, которые толкуются как «ритуальные захоронения», принадлежат культуре Вилланова, существовавшей на территории Этрурии до формирования этрусского народа. К тому же речь идет о явлениях единичных и в значительной степени спорных, не могущих изменить сложившегося у нас на основании всех источников представления о характере этрусского рабовледения.

Итак, все данные говорят о том, что у этрусков было более или менее развитое рабовладение. Этруски были непосредственными предшественниками и учителями римлян в жестокой эксплуатации рабов. Частное владение рабами согласуется с отсутствием каких-либо следов коллективной собственности на землю, как и у греков в эпоху, называемую гомеровской [79, с. 54 и сл.]. Частная собственность на землю рассматривалась как установление богов не менее древнее, чем создание самой земли, и лица, нарушающие права частной собственности, считались нарушителями божественных установлений, заслуживающими строгой кары [Grom. Vet., с. 350]. Столь же законной считалась и передача земли по наследству. Изменение закона о наследовании во время восстания рабов в Вольсиниях свидетельствовало о развитии собственнических отношений.

Социальная борьба в этрусских полисах. О развитости рабовладельческих отношений в Этрурии свидетельствует острота социальных конфликтов, не имеющая себе равных в какой-либо другой части Италии.

Римская историческая традиция сохранила сведения о восстаниях в Арреции (302 г. до н. э.), в Вольсиниях (265–264 гг. до н. э.), в Фалериях (241 г. до н. э.). Все эти события в основном падают на период упадка этрусской государственности и предшествуют захвату этрусских полисов Римом. Вероятно, подобные выступления рабов и низов населения в этрусских полисах имели место и в более раннюю эпоху, только о них не сохранилось данных. В пользу этого предположения говорят сведения о социальных конфликтах в Риме конца VI–V в. до н. э., когда он по своей социальной структуре мало чем отличался от полисов собственно Этрурии.

Арреций среди этрусских городов играл значительную политическую роль уже в VI в. до н. э. Вместе с Тарквиниями и Цере он принимал участие в возвращении в Рим изгнанных Тарквиниев [Dion. Hal. III, 51]. Из труда Плиния Старшего известно, что Арреций находился в плодородной местности, орошаемой водами Арно [Рlin. N.Н. XIV, 36, XVIII, 8, 7]. Земли, видимо, являлись источником богатства местной знати Арреция, к которой античная традиция относила и фамилию Цильниев. Ее происхождение из Арреция подтверждает одна из надписей [СII 462]. Кроме того, из эпиграфики известно о Цильниях в Тарквиниях и Соване [SE. 1972, с. 463; TLE 350]. К аррецийским Цильниям принадлежал и сподвижник Августа Г. Цильний Меценат. Судя по свидетельству Макробия, Август в шутливом письме называл Мецената «душистой смолой Арреция» и «смарагдом Цильниев» [Macr. Sat. II, 14, 12].

В кратком описании Ливия события в Арреции в 302 г. до н. э. выглядят следующим образом: «Сообщают, что под воздействием волнений в Арреции восстала Этрурия. Там был изгнан силой оружия могущественнейший род Цильниев из-за зависти к их богатству… Вследствие этого был назначен диктатор М. Валерий Максим, провозгласивший своим начальником конницы М. Эмилия Павла» [Liv. X, 3, 3 и сл.].

Далее Ливий рассказывает о подавлении восстания. Ему предшествовала военная неудача римлян, поскольку начальник конницы с частью войска попал в засаду. Как указывает Ливий в другом месте, по мнению ряда писателей, вообще не было военных действий, а римский диктатор «помирил Цильниев с плебеями» [Liv. X, 5, 13]. Таким образом, и среди авторов, трудами которых пользовался Ливий, не было единодушия в описании хода события в Арреции. Сам Ливий принимает военную версию событий, но, передавая иную точку зрения, сообщает, что противниками Цильниев были не просто «завистники», а плебеи.

Свет на события в Арреции в известной мере проливает найденная в Тарквиниях латинская надпись типа элогий, прославляющая Авла Спуринну. Согласно реконструкции текста этой элогии М. Торелли, Авл Спуринна «избавил Арреций от гражданской войны» [357, с.