хотя последний решительно отвергал его этимологические построения [162, с. 136]. С. Кортсен, исходя из сочетания lautneteri, полагал, что этера близки греческим пелатам и пенестам, а также римским плебеям [151, с. 77 и сл.].

Иное объяснение слову «этера» дал датский этрусколог А. Торп [360]. В соответствии с тогда еще господствовавшим мнением об этрусском матриархате он толковал этера как «сын, принадлежащий роду матери» и противопоставил его слову parcxis как «сыну, принадлежащему роду отца».

По иному пути в объяснении этера пошел немецкий этрусколог Ф. Лейфер [250, с. 146 и сл.]. Он понимал этера как немецкое adel, латинское nobilis («благородный») и в соответствии с этим должность zilath eterav объяснил латинским соответствием praetor iuventutis («глава молодежи»). Такая интерпретация способствовала пониманию этера, предложенному Ж. Эргоном.

Ж. Эргон обратил внимание на то, что в этрусских семьях Венете, Титие, Петрони этера занимали привилегированное положение. На этом основании он считал их клиентами, которые находились в зависимости от своих патронов, и в том случае, когда они жили вместе с ними под одной крышей, их хоронили в семейных гробницах [223, с. 96 и сл.]. Как считает Ж. Эргон, этера – это те, кого римские авторы называли sodales – сотоварищами. Этот взгляд Ж. Эргон развивает в более поздней своей работе [227, с. 41]. Т. Франкфорт поддержал его толкование, отметив, что этера отнюдь не неполноправные люди, а лица, обладающие гражданскими правами [189, с. 18 и сл.]. Вел Алетна по надписи [TLE 169], согласно Т. Франкфорту, был претором нобилей и их клиентов, поскольку parchis и eterav – это связанные друг с другом группы лиц.

Разрешить загадку слова «этера» помогла найденная несколько лет назад архаическая латинская надпись из Сатрика, в которой сообщается о принесении жертвы Марсу лицами, называющими себя suodales П. Валезия [314, с. 185 и сл.]. Эта надпись заставила обратить внимание на случаи употребления слова sodales («содалес») авторами конца республики – начала империи применительно к архаической эпохе. Ливии, сообщая о походе семьи Фабиев против этрусского города Вейи, говорит, что кроме собственно Фабиев следовали также когнаты и содалес [Liv. II, 49, 5]. Сервий, описывая тот же эпизод, утверждает, что среди 300 Фабиев были coniurati, servi, clientes [Serv. Aen. VI, 845]. Согласно резонному предположению Г. Верснела, coniurati Сервия идентичны «содалес» Ливия [366, с. 115]. Это соответствие раскрывает один из аспектов положения «содалес»: их связь с главой дружины или предводителем посредством клятвенного обещания верности (coniuratio), т. е. союз, основанный на взаимной клятве.

Исторические параллели помогают нам глубже понять характер института sodales = coniurati. В Аквитании во времена Цезаря римлянам пришлось столкнуться с devoti, которых галлы называли soldurii («солдурии»). Объясняя их положение, Цезарь писал: «Они обыкновенно пользуются всеми благами жизни наряду с теми, кому они отдали свою дружбу, но если возникает угроза для их жизни, то солдурии разделят их участь или сами лишат себя жизни» [Caes. В.G. III, 22]. Плутарх также сообщает об иберийском обычае сподвижничества, состоящем в том, что за предводителем следовало большее или меньшее количество гетайров [Plut. Sert. XIV, 5]. О старинном обычае принесения клятвы верности царям у македонян сообщает тот же автор в биографии Пирра [Plut. Pyrr. V, 5]. Сподвижники македонских царей назывались гетайрами. В этом же значении «спутник», «товарищ» слово «гетайрой» встречается и у Гомера в «Илиаде» и «Одиссее».

Но был ли этот институт у этрусков? Обращаясь к литературной традиции, мы находим употребление термина «содалес» в двух случаях. Первый из них по времени относится к юности будущего второго царя династии Тарквиниев – Сервия Туллия. Император Клавдий в своей речи говорит о Мастарне (Сервии Туллии) как о преданнейшем сподвижнике («содалис») Целия Вибенны. Термин «содалес» применительно к этрускам мы находим у Ливия в рассказе о заговоре римской молодежи, пожелавшей возвращения изгнанной из Рима царской семьи этрусского происхождения. Объясняя мотивы, заставившие молодых людей изменить отечеству, Ливии говорит, что участвовавшие в заговоре молодые люди были «содалес» царских сыновей и вследствие избалованности царской роскошью стремились вернуть изгнанников [Liv. II, 3, 2]. Поведение юных римлян (среди них были и сыновья Брута) станет более понятным, если мы вспомним об отношениях, которые связывали «солдуриев» или гетайров с теми, кому они отдали свою дружбу. Здесь речь может идти не о стремлении к выгоде, а о верности долгу, о кодексе чести, который связывал «содалес» с царскими сыновьями сильнее, чем родственные узы. К тому же этруски для многих из римских «содалес» не были чужеземцами, какими они казались поздним римским авторам. В частности, Бруты были римлянами этрусского происхождения.

Приведенные примеры, несомненно, подтверждают существование у этрусков института военного товарищества, засвидетельствованного не только античными авторами, но и архаической латинской надписью VI в. до н. э. Анализ надписей с упоминанием etera, равно как и сходство слов etera и etairoi, дает основание поставить знак равенства между etera и suodales.

Гетайры как глубоко архаический институт во многом объясняют могущество этрусской знати и консервативность этрусской социальной организации. Опираясь на своих сподвижников, Спуринна, Цильнии и другие этрусские фамилии фактически обладали всей полнотой власти в городах. Падение их могущества могло быть связано с созданием тяжеловооруженной пехоты и одновременно наделением граждан правами в зависимости от места, занимаемого ими в строю.

Рабы, вольноотпущенники, пенесты. Этрусское рабство в нашей науке изучено слабее, чем греческое и римское. У нас нет специальных работ, посвященных терминам этрусского рабства, положению этрусских рабов и других категорий неполноправного населения.

В статье Н.Н. Залесского, посвященной социальным отношениям в Этрурии, рабство рассматривается преимущественно на материале литературных источников [30, с. 157 и сл.]. Автор предпочитает говорить не о рабстве, а о «какой-то своеобразной форме зависимости, отличной от классического рабства» [30, с. 163]. Зависимое население Этрурии Н.Н. Залесский отождествляет с той категорией, которая зафиксирована в надписях как lautni (лаутни). Опираясь на семантику этого слова, Н.Н. Залесский полагает, что словом lautni первоначально назывались члены рода, затем в ходе разложения родовых отношений оно приобрело значение «младший родич». К фактам, объясняющим рабство как результат завоевания в процессе переселения отдельных этнических групп в Италию, Н.Н. Залесский относится скептически.

Рассмотрение вопроса о характере рабства у этрусков уместнее начать с его терминологии, так как сторонники патриархального рабства у этрусков указывают на отсутствие в этрусской эпиграфике слова «раб». В этрусских надписях свыше 100 раз встречается термин «лаутни» и более 50 раз – lautnita (lautnitha) [291, с. 218–219]. Никто не сомневается в том, что слово «лаутни» обозначает какие-то низшие слои населения, поскольку у тех, кого называли этим термином, отсутствует патронимик. Терминология