которые сохранились у Диодора Сицилийского в рассказе о колонизации одного из атлантических островов: «Итак, финикийцы, исследуя по указанным выше причинам побережье по ту сторону Геракловых столбов, вдоль берега Ливии, были занесены сильными ветрами далеко в океан. Гонимые бурей на протяжении многих дней, они высадились на упомянутый выше остров и, оценив его за благодатную природу, хорошо изучили его. Вот почему этруски, пользовавшиеся господством на морях, захотели основать на этом острове свою колонию. Но карфагеняне им воспрепятствовали, частично из-за того, что боялись переселения на этот остров большого числа карфагенян, которых могли бы привлечь достоинства острова, или из-за того, что хотели его приберечь для себя на худой конец, когда Карфагену будет угрожать полное уничтожение» [Diod. V, 20, 3–4].

О том же острове в Атлантическом океане мы узнаем из произведения Псевдо-Аристотеля: «Рассказывают, что в море за Геракловыми столбами открыли остров, покрытый лесом из различного рода деревьев и с судоходными реками, удивительный по богатству и плодородию. Он удален на многие дни пути. Когда карфагеняне, пользуясь благоприятными условиями, стали часто посещать остров и некоторые обосновались на нем, правители Карфагена запретили под страхом смерти туда плыть. Живущих там они уничтожили, чтобы они не сообщили (об острове) и чтобы еще большее число жителей не переправлялось на остров и, добившись могущества, не угрожало бы благополучию Карфагена» [Ps. Arist. Mir. 84].

Как мы видим, версии этих двух источников несколько отличаются друг от друга. Согласно Диодору, остров был открыт не карфагенянами, а финикийцами. Под последними следует понимать жителей Гадеса, древнейшей финикийской колонии, расположенной у входа в океан. Информацию об острове в океане этруски могли получить от жителей Гадеса. Но попытка обосноваться на острове встретила резкое противодействие со стороны Карфагена. Согласно же Псевдо-Аристотелю, Карфаген препятствовал заселению острова даже своими согражданами, а этруски вообще не упоминаются. Сравнение обоих свидетельств заставляет отдать предпочтение Диодору, сохранившему более полную и исторически правдоподобную версию, восходящую, видимо, как справедливо считает Р. Ребуффа, к историку III в. до н. э. Тимею [320, с. 888 и сл.].

К какому же времени можно отнести попытку этрусков обосноваться на острове в океане? По мнению Ю.Б. Циркина, этруски вышли в океан до 474 г. до н. э., т. е. до битвы при Кумах и крушения этрусской талассократии [96, с. 311 и сл.].

Мы склонны поднять terminus ante quem по крайней мере на 50 лет. Вероятнее всего, плавание произошло до 535 г. до н. э., т. е. до начала союзных отношений между этрусками и Карфагеном. В пользу этого говорит то, что уже договор Рима с Карфагеном в 509 г. до н. э. содержал запрещение римлянам плавать к проливам (см. ниже). Блокада пролива, известная и по другим источникам, была установлена карфагенянами скорее всего после реальной угрозы их интересам в океане.

Плаванию в океане должны были предшествовать попытки этрусков колонизовать Иберию и прилегающие к ней острова. Косвенным подтверждением этому в литературных источниках служат древнее название Балеарских островов (Тирренские острова) и сообщение, сохранившееся у Стефана Византийского, о тирренах на Средиземноморском побережье Иберии [Steph. Byz., с. 157, 15].

О посещении этрусками стран Западного Средиземноморья в период их талассократии говорят находки буккеро в Провансе и Каталонии. В Массалии эту керамику обнаруживают в слоях VI в. до н. э. вместе с коринфской, ионийской и аттической керамикой. Это дает основание говорить о торговом соперничестве между этрусками и греками как в этом, так и в других регионах [346, с. 433]. Достаточно многочисленны находки этрусского буккеро в греческих торговых колониях на западном побережье Иберии [282, с. 80].

О плаваниях этрусков времени их господства на морях в восточном направлении не сообщает ни один из древних авторов – может быть, потому, что в них не видели ничего необычного. Однако археологические находки компенсируют отсутствие сведений в литературных источниках. Этрусскую керамику обнаружили на о-вах Керкира, Итака, Наксос, Делос, Хиос, Родос, в материковой Греции (Коринф, Афины, Перахора), в Малой Азии (Смирна, Даскилейон), в Сирии (Рас-эль-Басий), Ливане, на западном побережье Черного моря (Истрия). Этрусские бронзовые изделия нашли в Афинах, Дельфах, Додоне, Олимпии, а изделия из слоновой кости – на о-вах Кипр и Родос [208, с. 344 и. сл.].

География этрусского вывоза, о которой говорят указанные находки, позволяет предполагать большой объем торговли и участие в ней значительного числа этрусских государств. Напрасно было бы искать в столь скудных для VIII–VII вв. до н. э. литературных источниках разъяснения на этот счет. Однако, как по географическому положению, так и на основании данных археологии, к государствам, широко участвующим в торговых операциях, следует отнести Цере, Тарквинии, Популонию, Ветулонию. Именно в этих городах, находившихся на морском побережье или имевших гавани, обнаружены гробницы архаической эпохи с наиболее богатыми предметами ориентализирующего стиля.

Развитие этрусской торговли стимулировали не только рост ремесленного производства и потребности сбыта ремесленных изделий, но и складывающаяся аристократическая прослойка, заинтересованная в приобретении предметов роскоши и иной продукции, важной для ее престижа. Этрурия, судя по археологическим находкам, приобретала все лучшее, что создавалось в ремесленных мастерских Коринфа и Афин, Кипра и Карфагена: изящную коринфскую керамику, сменившуюся около 540 г. до н. э. краснофигурной аттической, золотые украшения, серебряные чеканные блюда, бронзовые котлы с протомами в форме сирен или голов грифонов, изделия из слоновой кости, фаянсовые сосуды, египетские скарабеи и даже страусовые яйца [319, с. 144 и сл.].

Чем же расплачивались этруски за всю эту роскошь? Этот вопрос неоднократно поднимался исследователями этрусской торговли [346, с. 419 и сл.; 354, с. 834 и сл.]. Ответ может быть лишь предположительным, ибо этрусские товары, полученные в обмен на привозную роскошь, не оставили значительных следов. Можно думать, что трюмы кораблей, освобождавшиеся от тысяч хрупких сосудов, заполнялись слитками меди и железа, а также рабами.

Греческая колонизация в западном направлении и этруски. В конце VII в. до н. э. в Малой Азии и Балканской Греции происходят серьезные политические изменения, давшие сильный толчок греческой колонизации во всех направлениях, но особенно в западном. Малая Азия становится объектом мидийско-персидской экспансии. На Пелопоннесе достигает кульминации конфликт между Спартой и мессенцами.

В колонизации Италии участвуют многие греческие государства, но первым по времени был полис Халкида, находившийся на прилегающем к Средней Греции о-ве Эвбея. Уже в 775 т. до н. э. халкидяне обосновались на островке Питекуссы (Искья) в Неаполитанском заливе, превратив его в место постоянной торговли. Материал многих сотен гробниц, раскопанных в 50—70-е годы XX века, говорит о том, что занявшие Питекуссы халкидские колонисты в 775–700 гг. до н. э. держали в своих руках торговлю между Восточным Средиземноморьем и Центральной Италией [139, с. 138].