В гробницах обнаружены предметы восточного происхождения, идентичные тем, какие находят в богатых этрусских гробницах. До раскопок на Питекуссах богатые погребения в Кампании и Лации с инвентарем ориентализирующего стиля приписывались этрусской колонизации. Теперь ясно, что большая часть восточного ввоза в Италии VIII в. до н. э. – свидетельство коммерческой активности греческих обитателей Питекусс, а после их переселения в Италию – куманцев.

Этрусская алебастровая урна с изображением Одиссея на его корабле. Около 200 г. до н. э.

Согласно античной традиции, Кумы – древнейшая греческая колония в Италии. Она была основана выходцами из эвбейской Халкиды в середине VIII в. до н. э. [Thuc. VI, 4, 5; Liv. VIII, 22, 6; Strab. V, 9]. Халкидяне Питекусс не участвовали в основании Кум, но они переселились во вновь основанную колонию, как подчеркивает Страбон, сначала из-за раздоров, а затем вследствие землетрясения и других стихийных бедствий. Это переселение, имевшее место, судя по археологическим данным, в начале VII в. до н. э., способствовало необычайному усилению Кум.

В период существования халкидского поселения на Питекуссах и халкидской колонии в Кумах этруски были заинтересованы в торговле с пришельцами и не оказывали им противодействия. Этруски становятся противниками халкидян и других греков лишь в VI в. до н. э., когда они сами основывают в Кампании города, объединяющиеся в двенадцатиградье Кампании.

Вслед за халкидянами в колонизации Италии и прилегающих к ней островов принимают участие выходцы из города Книда, на побережье Малой Азии, и о-ва Родос. Около 580 г. до н. э. книдо-родосские колонисты обосновались на о-ве Липаре (совр. Липари) и других островках, известных грекам как Эолийские острова, а римлянам – как Липарские. Этруски вели с греческими колонистами Липарских островов морскую войну, сведения о которой восходят к сицилийскому историку V в. до н. э. Антиоху Сиракузскому.

В своей оценке столкновений этрусков с греческими колонистами Липарских островов Страбон очень лаконичен: «Прежде Липара называлась Мелигунидой. Она стояла во главе флота и долго оказывала сопротивление набегам тирренов» [Strab. VI, 2, 10]. Из более пространного сообщения Диодора о порядках, установленных липарцами из-за нападения тирренов (передел земли, продукты с которой потреблялись всеми гражданами на общих обедах, постоянное участие боеспособного населения в охране островов от тирренов) [Diod. V, 9], явствует, что речь шла не о случайных набегах любителей наживы, а об объявленной морской войне. Этот вывод подкрепляется рассказом Павсания об одном сражении липарцев с этрусками: «Пифия велела липарцам вступить в сражение с флотом тирренов, как бы мало они ни имели кораблей. И вот они выступили против тирренов, имея всего пять триер. Тиррены сочли для себя позором, если в морском деле уступят липарцам, и поэтому выступили против них с равным числом кораблей. Липарцы захватили эти их корабли и вторые пять, которые выступили против них, затем третью пятерку, равным образом они захватили и четвертый отряд из пяти кораблей» [Paus. X, 16, 4]. Из свидетельства Павсания явствует, что в морской войне этрусков с липарцами военный перевес был на стороне первых. Этрусский флот должен был настолько превышать число липарских кораблей, что этруски могли решиться на такой «рыцарский жест», как сражение на равных условиях с более слабым противником. Это решение не согласуется с обликом «пиратов», как называют тирренов того времени греческие авторы. Пираты, насколько нам известна их тактика, не вступали в открытые сражения с противником, а стремились нанести молниеносный удар в том месте, где их не ожидали, и скрыться с добычей.

Постоянная война с липарцами предполагает, что флот этрусков базировался не в известных нам гаванях Эфалии и Пирги, а имел стоянки и в колонизованной этрусками Кампании.

Борьба между этрусками и липарцами велась в 580–560 гг. до н. э., т. е. до того времени, как в водах Тирренского моря появились более опасные соперники – фокейцы. Согласно Геродоту, фокейцы «первыми среди эллинов пустились в далекие морские плавания и открыли Адриатическое море, Тирсению, Иберию и Тартесс» [Herod. I, 163]. Вряд ли сообщение Геродота об «открытии Тирсении» фокейцами является правильным, поскольку оно противоречит свидетельству античной традиции о захвате халкидянами Питекуссы и основании Кум (см. выше). Но активность фокейцев в VI в. до н. э. была, очевидно, столь велика, что более ранняя колонизация забывалась или отодвигалась в мифологическую даль.

Достигнув Тартесса, фокейцы, по словам Геродота, вступили в дружбу с царем этой страны Аргантонием, который им посоветовал «покинуть Ионию и поселиться в его стране, где им будет угодно» [Herod. I, 163]. Но фокейцы предпочли далекому Тартессу более близкую Италию и острова Тирренского моря, а также побережье, заселенное лигурами.

Последовательность заселения этих территорий фокейцами недостаточно ясна. Согласно Геродоту, ранее всего была основана фокейская колония Алалия на о-ве Кирне (Корсика), куда 20 лет спустя нахлынула новая, более крупная волна фокейских колонистов. Затем, после разгрома в морском сражении при Алалии (см. ниже), фокейцы как бы отступили на юг Италии, где основали город Гиелу [Herod. I, 167]. Об основании фокейцами Массалии (Марселя) Геродот не сообщает, хотя этот город в земле лигиев (лигуров) ему известен [Herod. V, 9].

Другая традиция, восходящая, видимо, к Тимею, видит в конечной цели плавания фокейцев Массалию, а промежуточными пунктами считает Эфес (Малая Азия) и Италию [Strab. IV, 1, 4; Iust. XLIII, 3, 4]. В Эфесе, согласно Страбону, фокейцы захватили с собой деревянное изображение Артемиды, культ которой был учрежден впоследствии в Массалии и других фокейских колониях [Strab. IV, 1, 4]. В Италии, по сообщению Юстина, фокейская молодежь вошла на кораблях в устье Тибра и установила дружеские отношения с римлянами [Iust. XLIII, 3, 4]. Это событие Юстин датирует «временем царя Тарквиния» – надо думать, Тарквиния Древнего.

Для этрусков фокейская колонизация имела совершенно иное значение, чем более ранняя, халкидская. Халкидяне, обосновавшись в непосредственной близости от этрусских владений, стали посредниками в их торговле металлом и, очевидно, рабами. Фокейцы же пытались перерезать пути этрусской торговли на запад и вытеснить их с территорий, в которых были заинтересованы этруски.

В результате этого началась Этрусско-фокейская война, в которую был втянут и Карфаген. Союзники выставили по 60 кораблей. Фокейцы смогли противопоставить им лишь 60 судов. В водах близ о-ва Корсика произошло сражение, условно называемое битвой при Алалии (535 г. до н. э.). Геродот приписывает фокейцам «кадмову победу» – в том смысле, в котором стало употребляться впоследствии выражение «пиррова победа» [231, с. 234]. Фокейцы потеряли 40 кораблей. Оставшиеся 20 потеряли боеспособность из-за утраты ростров [Herod. I, 166]. Фокейцам пришлось вернуться в Алалию и, погрузив на корабли жен и детей, отплыть на юг Италии, где они основали колонию Гиела [Herod.