Вдоль стен тянулись стеллажи до потолка, плотно, корешок к корешку, заставленные как простыми книгами, так и руководствами по магии. На полу у дальнего стеллажа стояла стремянка с одной подломленной ступенью.

За столом у входа сидел сухой старичок-библиотекарь в очках с толстыми стеклами. Когда я пришел, он поднял голову не сразу, а, лишь дочитав строку, глянул с очевидным скепсисом и недовольством.

— Здравствуйте. Я бы хотел взять копию руководства «Горн и тигель», — сказал я. — У вас есть такое?

— Есть, — сказал он, поднялся не торопясь и пошел вдоль стеллажей, ведя пальцем по корешкам, шевеля губами. Снял тонкую книгу в темном потертом переплете с третьей полки снизу. — Имя.

— Александр Пламенев.

Он сел, обмакнул перо, записал имя в большую разлинованную книгу медленным крупным почерком, поставил дату и развернул книгу ко мне через стол. Я расписался, где он показал пальцем, и на этом весь разговор кончился. Старик уже снова уткнулся в свои бумаги, забыв про меня.

Я отошел к окну и перелистал книжечку. Бумага была плотная, чуть шершавая и пахла теми же пылью и временем, что вся комната.

Суть руководства заключалась в описании, как контролировать интенсивность и температуру выпускаемого пламени с максимальной точностью. Для боя тут не было ничего, поскольку применение требовало максимальной концентрации и довольно долгого сосредоточения, но я и не для того его брал.

К тому же лишний контроль над собственным пламенем мне не помешает нигде — ни у наковальни, ни после, ни в том самом бою, где провал может случиться от первого же просчета. Даже если полноценно сведения из «Горна и тигля» применять в сражении не получится, общие принципы из руководства вполне можно адаптировать. А повышение контроля на несколько процентов может однажды даже спасти мне жизнь.

Закрыл книжечку, провел ладонью по шершавому переплету и сунул под мышку. Прочту вечером.

К главному корпусу мы с Мишей подошли минут за десять до пяти. Он успел отдохнуть, переоделся в чистое и теперь выглядел куда лучше меня. Оставалось надеяться, что Ольга Петровна с ее характером не станет отчитывать меня за неподобающий вид, ведь мы официально еще не заступили на службу.

Спросив у охранника на входе, где нужный кабинет и записав имена в книгу, мы поднялись на второй этаж.

Впрочем, кабинет коменданта я узнал бы и без таблички. Дверь стояла открытой, и из нее тянуло не только очень плотным Духом, но и запахом старой кожи, меха, хитина и сухих водорослей. Слишком густым, чтобы быть случайным.

По стенам кабинета Ольги Петровны висели трофеи. Клыки в локоть длиной, желтые у корня, соседствовали с кусками панциря с обломанными краями, а над ними скалились две высушенные плоские головы с провалами вместо глаз и тройными рядами зубов.

Под этим всем по стене было развешано оружие: прямые тяжелые клинки, темные от смазки, необычной формы топоры, разные крюки и гарпуны и одно длинное духовное ружье с раструбом на конце.

У дальней стены стоял огромный стол темного дерева, заваленный бумагами и картами, и за ним сидела комендант.

Мы вошли, и Миша рядом со мной подобрался, а я следом. С одной стороны, это было чем-то инстинктивным на фоне ее силы, но с другой, теперь, явившись на официальное приветствие, мы формально заступали на службу, значит, и действовать должны были соответствующе. А устав мы оба зубрили в дороге не зря.

Ладонь взлетела к виску сама.

— Господин комендант, — произнесли мы в унисон. — Александр Пламенев (Михаил Кавелин) прибыл для прохождения службы!

Она поднялась, приняла доклад стоя и пару секунд держала официальный момент.

— Принято, — сказала строго. — Добро пожаловать на форпост «Стрела Рекара», также именуемый «Вратами Морского Дьявола». Готовы сражаться тут и сдохнуть в случае чего?

Странный вопрос, но смысл был понятен, и ответ на него определен заранее.

— Так точно!

— Ну и ладно. Вольно. — Она села и расслабилась. — Вы тоже садитесь. Не терплю всю эту официальщину в своем кабинете.

Мы сели на стулья перед столом. Она отодвинула локтем стопку бумаг, сцепила руки.

— В частных разговорах я позволяю всем называть себя Ольгой Петровной, и вы не исключение. Но при посторонних и в официальные моменты, разумеется, только «госпожа комендант». Ясно?

— Да, Ольга Петровна, — тут же переобулся Миша.

— Так точно, — кивнул я. Помолчав, добавил: — Ольга Петровна.

— Сойдет. Значит, сразу решим главный и, по сути, единственный вопрос. У меня есть информация, что в твоем клане, который ты подтянул за собой в мой форпост по воле правящего рода, большинство даже не на Сердце. Это правда?

— К сожалению, — кивнул я.

— Плохо. Обычно без Сердца сюда в принципе не пускают даже уборщиков. И в любом случае тех, кто еще не на Кругах, ставят в снабжение или обслугу. При этом вы двое мне в снабжении ни к чему. Грех вас туда совать, да и смешно. В идеале вас в боевое подразделение, а их — в снабжение. Но тут есть очевидная проблема.

— Если нас поставить отдельно, — сказал я, понимая, на что мне намекают, — то за них заступиться будет некому.

Служба в морском форпосте была очень рискованной. В среднем за год тут умирал примерно каждый пятидесятый. Однако, несмотря даже на очень высокую смертность, по сравнению с другими форпостами, конкурс сюда был огромный. Потому как жалованье и рост по званиям были вдвое-втрое против прочих мест, а сама служба считалась крайне почетной.

Так что к моим ребятам, которые попали сюда вслед за мной чисто «по блату», у тех, кто выгрыз себе места здесь тяжелыми усилиями, явно будут вопросы.

— Все понимаешь. Уже хорошо. И уж извини, но, пока в конфликты не вмешается кто-то из старших или пока не будет серьезных последствий вроде невозможных для исцеления травм, по большому счету сделать что-то с такой дедовщиной будет невозможно. Вам могло показаться, что у нас все очень мирно, но это только пока вы не внутри системы. В целом я даже поощряю конфликты, потому что это провоцирует рост и развитие. В разумных рамках, разумеется. За калечение и тем более убийства сразу трибунал — это все знают очень четко, так что черту никто не перейдет, могу почти наверняка гарантировать. Но и без этого им придется несладко.

Она глянула на меня в упор и продолжила:

— Скажу как есть. Будь моя