Выходило медленнее, чем хотелось, но все равно быстрее, чем вышло бы у обычного человека даже с двумя руками. Так что я уложился в срок без больших проблем. Капитан следил, не подгоняя.

— Слухи ходят, — сказал Хвостиков, когда я застегнул последнюю пуговицу, — что вчера у вас был случай. Драка.

Он сказал это ровно, не обвиняя, просто сообщая факт и глядя, что я с ним сделаю. Я застегнул ворот и поднял на него глаза.

— Только лишь слухи.

Стучать не собирался. Не из любви к Петру, а потому что доносчиков нигде не любили, а мне, опять же, нужно было думать еще и о своем клане.

— На тренировке переборщил, — добавил я. — Не рассчитал захват, потянул руку. Через несколько дней пройдет.

Собственно, насчет нескольких дней была чистая правда.

Хвостиков помолчал, буравя меня взглядом, потом кивнул.

— Дело твое, — сказал он наконец. — Хочешь молчать, молчи. Только поблажек за руку от меня не жди. Кто на ногах стоит, тот в строю.

Сказано это было сухо и без следа заботы, но я поймал себя на том, что мне эта сухость по душе.

— Так точно! — сказал я. — У меня есть еще правая!

Хвостиков кивнул.

— Поднял я вас раньше подъема нарочно, — продолжил он, и это прозвучало почти как объяснение, на какое такой человек тратится редко. — Чтоб поглядеть на вас до того, как вы вольетесь в первое боевое подразделение. Хочу знать, кого мне подсунули. — Он повернулся к двери. — Пока что впечатление положительное. Не испортите его, а то я перестану быть таким добрым. За мной. Оружие не брать. Общее построение через четверть часа.

Парень шмыгнул вперед него к двери, чтобы открыть, и Хвостиков вышел не оглядываясь, уверенный, что мы идем. Мы и пошли.

Миша на ходу качнул головой в сторону двери, за которой скрылся капитан, и сказал тихо, одними губами:

— Я подумал, он тебя по стенке размажет за одну эту улыбку. Ты и правда отбитый.

— Не размазал же.

— Это пока, — хмыкнул Миша. — Я бы на твоем месте сегодня поработал так, чтоб он про улыбку забыл.

Я так и собирался.

Снаружи было еще темно (нас подняли в шестом часу), но горизонт над стеной уже светлел. Капитан вел нас через двор широким шагом, пока форпост вокруг просыпался.

По укреплению в сотне метров над нами ходили вдоль зубцов темные фигуры дозорных, в окнах казарм по сторонам зажигался желтый свет, хлопали двери, где-то лязгало железо, кого-то коротко и без церемоний окликали по имени.

Тренировочная площадка первого боевого отделения лежала у самой внутренней части стены. Тут, насколько я понял, не проводились полноценные бои, поэтому пол был обычным каменным.

По периметру стояли стойки с утяжелителями, врытые металлические столбы для отработки ударов и низкие скамьи у стены, до блеска протертые локтями и спинами. Остальное отделение уже строилось.

Их было где-то человек пятьдесят, преимущественно уже тридцати- и сорокалетние. Относительно молодых, явно до тридцати, было всего человек пять-шесть. Большинство находилось на Третьем и Четвертом Круге, несколько стояли выше — на Пятом. Плюс сам Хвостиков был на Шестом.

Мы с Мишей встали на левый край, в самый конец. Миша на своем Третьем Круге и я, что снаружи читался как Второй, оказались в нижнем эшелоне отделения, несмотря ни на какие турниры и достижения прошлого.

Меня, впрочем, это не задело ничуть. Я ехал сюда, в одну из самых опасных точек планеты, зная, что окажусь среди сильных, и хотел именно этого.

Хвостиков прошел вдоль строя, оглядел всех, задержался на миг на нас двоих. Потом отступил на шаг.

— У нас двое новичков. Редкий случай, когда к нам попадает такой молодняк. Прошу любить и жаловать. — Он не назвал ни моего имени, ни Мишиного, но в этом было не пренебрежение, а лишь экономия. — В деле я их пока не видел и вы не видели. Но это ненадолго. А пока что, как всегда, разминка. Начинаем!

И мы начали.

Разминку, как и всю утреннюю тренировку, не предполагалось проходить с использованием Духа. Единственное, что сейчас работало, — это тело. И такой подход меня сразу зацепил.

В академии я по большей части тренировал либо магию, либо уже непосредственно бой. На базовую физическую подготовку, которой я когда-то, проходя начальные стадии Конденсации Духа: Сбор, Кровь и Плоть, — уделял очень много внимания, со временем пришлось махнуть рукой. Потому что этого самого времени было ограниченное количество и куда важнее для роста стало развитие именно Духа.

Но я, как выяснилось, очень скучал по этим базовым упражнениям. Тем более что тут тренироваться можно было не в небольшой комнатке квартиры Червина, а на открытом плацу.

Мы бегали по кругу площадки круг за кругом, таща на спинах грузы. Я взвалил на себя сразу три мешка, когда все брали по одному. Ведь даже если Дух значительно укрепляет тела Магов, в плане чистой силы организма я, достигший пика уровня Тела Духа, кратно превосходил всех бойцов даже Пятых Кругов.

Хвостиков ничего не сказал, хотя я то и дело ловил на себе его взгляд. Он, видимо, ждал, что быстро выдохнусь. Без Духа он и сам вряд ли смог бы утащить столько же, сколько сейчас тащил я. Но это была вполне комфортная для меня сложность, и хотя я вскоре весь взмок, состояние у меня было ничуть не хуже, чем у остальных.

Потом пошли приседания, отжимания и прочие базовые упражнения, и я опять же вырвался далеко вперед всех остальных по весу утяжелителей.

Бойцы разбирали тяжелые чугунные блины и кольца, садились с ними и вставали, кряхтя и пыхтя, наполняя площадку ровным тяжелым дыханием десятков работающих людей и глухим стуком железа о железо. Пот лил уже ручьями и не сох в этом густом мокром воздухе.

Я взял себе те грузы, что лежали с краю, забытые, видно, как слишком тяжелые, и навесил их на коромысло. Вес пошел довольно легко, так что я добавил еще пару стандартных.

Отжиматься пришлось на одной руке, но даже так получалось выжать больший, чем остальные, груз. С какого-то момента на меня начали уже откровенно пялиться, но мне было все равно. У меня была официальная легенда про особое телосложение, и сдерживаться ради эмоционального и психологического комфорта других я не собирался.

Кто-то перекинулся вполголоса парой