Я хмыкнул. У меня были врожденные таланты и удачные совпадения. А у Миши — истинный гений и чутье боя, до которого мне без Ока было как до Луны пешком. Так что действительно не было ничего удивительного, что две недели живой драки качнули весы в его сторону.

Мы постояли еще немного, переводя дух, потом начали заново. К моему огромному сожалению, в ближайшее время перегнать Мишу мне, скорее всего, не было суждено.

Прорыв на Столп был вынужденный, слишком быстрый и резкий, белое и чужое черное пламя столкнулись у меня внутри, отчего каркас пошел трещинами. Они затягивались медленно, я чувствовал это, и затягиваться им предстояло долго. Года два, не меньше.

И все эти два года не будет ни шага вверх по уровню. Только укрепление того, что уже есть, и углубление навыка. Только усвоение того огромного пласта, что лежал во мне мертвым грузом.

Два года Академии дали мне теорию о Духе и магии, я знал устройство стихий и энергий лучше многих, но прикладных боевых техник Практика у меня не было.

Преимущества Столпа, его прочность и несдвигаемую стабильность, способность держать в моменте удар, который раскрошил бы любой Круг, я не умел приложить к бою грамотно.

С пламенем выходило не лучше. Огненная техника у меня была одна — та самая, что я выиграл на первом году Академии и затер до дыр. Око вытягивало ее до уровня примерно уездных родов, но у простой техники был потолок.

До техник уровня Кавелиных такой основой было не достать в принципе, как ни тяни ее восприятием. Пару дней назад я освоил на базовом уровне «Горн и тигель», но это было для кузни.

Для боя же я в том же архиве нашел другую технику, которую уже присмотрел на будущее. Но ее так просто уже было не взять. За нее нужно было заплатить вкладом и заслугами — убитыми тварями.

Чтобы Зверь шел в счет, нужно было личное клеймо. Капитан сказал нам про клейма в первый же день, без насмешки и без поблажки: заслужите. Так что сначала предстояло получить клейма, потом накопить заслуг на технику пламени, а потом освоить ее и поднять Оком на достойный уровень.

Плюс физические тренировки давали мне силу: медленно, но верно. Вот, собственно, те три направления развития, что я себе задал на ближайшие пару лет.

Я отправил Мишу на землю резким хлопком по хребту — его гений пока что не был универсальным средством, — когда через плац к нам подбежал работник снабжения.

— Пламенев! — крикнул он, не добежав. — Твои приехали! Грузовой состав на воротах, с пассажирами. Говорят, в твой клан!

Мы с Мишей переглянулись и пошли быстрым шагом, а потом и побежали к надвратной арке, под которой уже стоял длинный грузовой экипаж, пыльный после дороги. Из него выгружались люди.

Первыми я увидел Артема и Яна. Они приехали до октябрьского набора, очевидно, как-то иначе договорившись с Академией еще до начала учебного года.

Артем шагнул навстречу первым и хлопнул меня по плечу с широкой улыбкой на лице.

— Живой, — сказал он. — А мы гадали всю дорогу, встретишь ли ты нас или тебя тут уже морские твари сожрали.

— Пока не сгинул, — хмыкнул я. — Сами как добрались?

— Трясло, — сказал Ян коротко. — Жарко у вас.

— Привыкнете. Рано или поздно.

Помолчали немного.

— Как Катя? — спросил я.

Артем помрачнел.

— Не с нами. Она после Якова совсем в себя ушла. Тренируется днями, молчит, на людях почти не бывает. Про то, чтобы к тебе ехать, и речи не заводила. Мы и не давили.

Имя Якова он произнес ровно, но за этой ровностью стояло то же, что чувствовал в этот момент я сам.

— А Наташа просила передать, — добавил Ян, — ее из Академии и рода раньше срока не отпустили. Мы договорились, что служба пойдет в зачет учебы, а ей нет, ей доучиваться. И она сказала так: закончу и устроюсь на стажировку именно сюда, на этот форпост.

— К тебе, — хихикнул Артем.

Я отвесил ему подзатыльник.

Те же два года, что я отвел себе.

— Передам ей при возможности, что жду, — сказал со вздохом. После чего повернулся к Мише, который стоял чуть в стороне. — Это Михаил. Кавелин. Познакомьтесь еще раз нормально.

Артем смерил Мишу взглядом снизу вверх, без особой вражды, но с очевидным интересом и вызовом.

— Ты тоже в Сашин клан, значит?

— Нет, — ответил Миша. — Я обещал семье, что в клан его не войду. Только на этом условии меня отпустили. Я при командире, но не в клане.

— А, ну тогда ты точно третий номер, — сказал Артем легко, явно подкалывая. — Ян первым к нему пришел. Я второй. Ты третий.

Миша посмотрел на него с очевидным превосходством во взгляде.

— Очередность тут ничего не определяет, — сказал он. — Определяет сила. А по силе вам до меня далеко, обоим.

Артем дернулся ответить, и земля у него под подошвой чуть вспухла, но я это уловил Оком и оборвал на месте.

— Молчите, оба, — сказал негромко, и они замолчали. — Миша, проведи их по форпосту, покажи где что. Я к остальным.

Миша коротко наклонил голову и пошел, Артем с Яном двинулись за ним, и издалека послышалось продолжение прерванного мной спора. Что же, ладно, пусть решат вопрос сами.

В стороне, у заднего борта экипажа меня уже ждал Пудов. Он отбился от общей толпы и стоял, оглядывая огромные стены форпоста.

— Сашка, — сказал он тихо, шагнув ближе, — отойдем на полшага. Дело недолгое.

Мы отступили в тень борта. Он сунул руку за пазуху и вытащил небольшую книжицу в потертой обложке, без названия на корешке, держа ее так, чтобы со стороны было не разглядеть.

— Перед самым отъездом, когда поезда ждали, я с Симоновым свиделся, — сказал он, понизив голос еще. — Он просил тебе передать. Лично в руки. Я не открывал, не мое это дело. Знаю только, что от него.

Я взял книжицу и почувствовал ее вес — не буквальный, а метафорический. Симонов не передал бы пустого. Спрятал книжицу под одежду, к самому телу. Про себя сразу решил прочесть ее побыстрее и сжечь, не оставляя следа.

— Спасибо, — сказал я. — Сам-то как? Не растрясло ничего?