в одном этом жесте, в том, как он стоял, как на него и на нас поглядывали его товарищи, было очевидно, чего он собирался добиться. Провокация — неприкрытая и вряд ли способная претендовать на оригинальность.

— Похоже, — сказал он, — измельчал турнир за последние годы.

Ну вот, что и требовалось доказать. Проблема была в том, что не ответить на эту провокацию я не имел права.

Глава 18

Он ждал, что я отвечу, и у стены за ним ждали тоже.

Злости во мне не было. Злиться было не на что, ведь провокация выходила совершенно пустая: без корысти, без выгоды, даже без особой ненависти. Просто проба чужака на зуб. Меня они не знали, и им хотелось просто узнать низкой ценой, чего я стою.

Но уйти от этого нельзя. Не из-за гордости или лени. Через пару недель сюда прибудет мой клан, мои люди, и судить их станут не только по ним самим, но и по мне. Покажу слабину — и на них будут отыгрываться еще больше.

— Из какой Имперской Академии вы выпускались? — спросил я.

Его повело, как от тычка. Не лицом, лицо у него осталось каким-то ленивым, а плечами, коротким движением вверх.

— Мы не из академий, — сказал он. — Мы не мажоры, в отличие от некоторых. Мы себе место не в классе высидели, а кровью и потом выбили.

— Понятно, — сказал я и не стал смягчать дальше: — но вот вопрос. Чего стоят ваши кровь и пот, если в свои двадцать я уже стою с вами вровень?

У стены кто-то втянул воздух. Подошедший качнул головой, и в этом уже не было лени.

— На словах все силачи, — процедил он сквозь зубы, очевидно, на что намекая.

— Так давай проверим, кто сильнее, — сказал я, активно ему подыгрывая. — Если кишка не тонка один на один, а не всей кучей.

— Один на один, — сказал он сразу, довольно осклабившись.

Условия он назвал без запинки — видимо, тут это было в порядке вещей. Бой до того, как один упадет либо будет положен на лопатки, без оружия и без брони — остальное все можно. Я не стал торговаться.

Брони на мне и так не было, секиру протянул Мише рукоятью вперед.

— Подержи, — сказал ему.

Миша принял ее двумя руками, перехватил под голову и отошел подальше, кратко кивнув.

Боец стянул через голову темную поношенную рубаху и остался в штанах и форменных ботинках. Был он коренастый, ниже меня, но заметно шире в плечах, плотно сбитый и тяжелый. Когда он усмехнулся, я заметил, что в верхнем ряду не хватало зуба.

— Петр, — сказал он. — Петр Михеев. Чтоб ты знал, кому проиграешь.

Я не ответил, только пожал плечами: мое имя он и так, скорее всего, знал.

Распорядителя над нами не стояло, сигнала не было, и потому начали мы просто по взгляду. Он пошел вперед низко, на полусогнутых, держа центр у самой земли, и я очень быстро понял довольно удивительный и редкий, на самом деле, для меня факт.

Он был сильнее. Не ловчее, не быстрее, не выносливее, а именно сильнее в чистой телесной силе. Специалист магии физического усиления Четвертого Круга — это не хухры-мухры.

Я качнул весь доступный в Столпе Дух в Ядро, налил тело до края, сделал себя мощнее и крепче, и все равно: когда он поймал меня на первый пробный захват за предплечье и сжал, я почувствовал непреодолимый разрыв.

Когда в последний раз было такое, чтобы противник был физически сильнее? Уже даже не припомню.

Сорвав захват рывком на излом большого пальца, как учил меня еще давным-давно Илья Зуев, я ушел с линии вбок. Но борцовской базы у меня было ровно на то, чтобы уйти. Не больше. А Петр явно был очень опытным и умелым именно в борьбе. Неудивительно, что именно он пошел нас провоцировать.

Он зашел снова. Поднырнул мне под руку, подбил бедром под бедро, рванул на себя за пояс, и я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Однако успел вынести вес назад, сорвать ему хват коротким ударом, вывернулся и не упал, но устоял с трудом. И оба мы знали, что в следующий раз мне уже так не повезет.

Оком я пользовался все время, разбирая его движение на части. Но лишнего в этом движении не было практически ничего, и мне было почти некуда вклинивать контратаки.

Лезть в рукопашную в таких условиях откровенно глупо. Он бы просто поймал мою руку, и это был бы конец. Я попытался достать его пламенем, но усиление также повышало и скорость, так что максимум, чего я добивался, — это подпаливал его штаны, а более масштабные вспышки выходили не такими точечно мощными, и через них он просто проходил насквозь.

Будь я на второй Чаре, которая чисто технически была эквивалентом Четвертого Круга, моя физическая сила была бы выше. Но пока что я проигрывал даже в чистом объеме энергии, что уж говорить о мощи конкретного аспекта: физического или магического.

Еще через некоторое время он качнулся, будто идет в ноги. Я повелся, ушел коленями вниз, а он вместо ног поймал меня поперек корпуса и сжал так, что хрустнули ребра. На этот раз оторвал от земли и перебросил через бедро.

В воздухе я успел одно: рвануть всем телом против его скрутки, разменять чистую укладку на спину на падение вполоборота. Землю встретил боком и плечом с такой силой, что пол громыхнул, а из меня выбило дух. В глазах мигнуло.

Я окружил себя настолько плотным пламенем, насколько только смог, и он, ощутив жар, инстинктивно разжал захват. Я вскочил, поняв, что, кажется, нащупал правильную стратегию.

Окутал предплечья и кисти алым пламенем на пределе возможностей Кольца. Петр осекся, отступил на полшага, явно раздумывая, что со мной делать.

Но долго так стоять было нельзя. Дух на настолько мощное пламя уходил очень быстро, к тому же при таком долгом и сильном воздействии я начинал страдать сам уже просто от остаточного жара.

Так что я бросил уворачиваться. Я ударник, а не борец, и тянуть игру по чужим правилам было глупо. И пользуясь тем, что он еще не успел понять, что делать с огнем, я пошел вперед.

Первый удар всадил ему в челюсть и услышал, как шипнуло, когда огонь лизнул кожу. Его