вернулись из Кольца на места, мир снова налился глубиной и потоками, и я еще в полете атаковал огненной струей одну из тварей, к которой мы летели почти прямо в пасть.

Приземлился я на песок среди шевелящейся массы. Оружия при себе не было. Секира осталась в багаже у ворот: тест свалился внезапно, и взять ее я попросту не успел. Меня это не смутило ни на миг.

— Миш, мне нужно оружие, — бросил, не оборачиваясь.

Миша ничего даже не сказал. Из воздуха перед моими руками собралась кристальная, прозрачно-сизая секира, в точности такая, как он делал мне на стадионе. Я перехватил древко, и левая кисть под перчаткой сжалась натужно и со скрипом, но при этом даже более жестко, чем раньше.

Первая рыбина уже пошла на меня, толкаясь плавниками. Это был низший Камень, эквивалент сильного Первого, а то и Второго Круга, так что я снес рыбину одним косым ударом, развалив голову напополам. Следующую, такую же, добил вторым.

Монстры, сравнимые по силе с мильским лисом или рятским змеем, уже были не моего уровня: я проходил их насквозь, как косарь проходит сухую траву.

Малые Камни, однако, были уже другим делом.

Тварь поплотнее, осьминог в три человеческих роста, с Духом на Третьем, ближе к Четвертому Круге, был мне по чистой энергии вполне ровней, и в одиночку с таким пришлось бы повозиться. Но я был не один. И хотя в дороге у нас было не так много возможностей для совместных тренировок, обсуждение и проработка тактик на словах давали уже немало.

Миша выбросил кристалл, оплел осьминогу четыре щупальца, прижал к песку, и в ту секунду, пока тот рвался из оплетки, я зашел сбоку и врубился ему в голову. Секира из кристалла была куда больше моей по размеру: длиной метра два с половиной с разлетом лезвий-полумесяцев больше чем на метр минимум, потому что материал был легче. Так что через довольно мягкое тело осьминога она, окутанная к тому же пламенем, прошла, рассекая его напополам, как и более мелких рыб до этого.

Примерно так же было и со вторым, и с третьим. Миша держал и сковывал, я рубил. Это была базовая тактика, эффективная своей простотой, но то, насколько легко и удачно у нас каждый раз получалось, обуславливалось в том числе и заранее обговоренными и отработанными, насколько это возможно в узких купе поездов и кораблей, расчетами направлений и скорости.

Песок взбивался из-под ног и оседал на потной коже коркой. Кровь у большинства тварей текла густая, едкая — она дымилась на песке и проедала железо надолбов до рыжих рытвин.

Со стены сзади мерно били духовные пушки, и каждый удар прокатывался по полю низким гулом, а у самой воды от их попаданий вставали и рушились фонтаны вперемешку с разорванными тушами. Справа и слева от нас с какого-то момента начали доноситься звуки и отголоски Духа от сражений других бойцов форпоста.

Однако в то место, где сражались мы, подкрепление явно не спешило, очевидно, из-за самой Ольги. И беда была не в том, что какая-то одна тварь была сильна. В рамках всей прибрежной линии нам, на самом деле, досталась еще довольно мирная зона, судя по мощи тех самых соседних столкновений.

Беда была в их числе. Они перли из воды без края, на место каждой срубленной выходили две, и масса не редела, сколько ее ни руби. Однако я ловил себя на том, что мне это в радость.

Недели в поездах, кораблях и экипажах, на пересадках, в духоте купе, без выхода. Тело застоялось и стосковалось по весу секиры в руках, по чистому простому делу: вот враг, вот сталь — бей. И я бил.

А потом вода у кромки вспучилась, и из нее вышел средний Камень.

Это был эквивалент Пятого-Шестого Круга, размером с рейсовый пассажирский экипаж Вязьмы: краб не краб, панцирь в наростах, две клешни, каждая в обхвате метра три. И Духом от него пыхало так, что сразу становилось понятно: эта тварь сильнее меня, и значительно.

Клешня пошла на меня сверху, я ушел перекатом, и она пробила песок там, где я стоял, на полметра вглубь. С этого момента все посыпалось.

Малая тварь сбоку, которую я упустил из виду, плюнула синевато-зеленой струей, и плевок ожег плечо кислотой, прожег рубаху и облепил руку, начав жечь. Снизу по ногам хлестнул водяной жгут, тугой и тяжелый, подсек меня, и я упал на колено в песок.

Средний Камень уже разворачивал вторую клешню. Миша выдернул меня из-под нее кристальной плетью, рванув в сторону, и я ушел, но он, чтобы дотянуться до меня, открылся сам, и в бок ему прилетело чем-то жалящим. Он зашипел сквозь зубы и прижал локоть к ребрам.

Однако крикнуть о помощи я не подумал даже на миг.

Это же тест. Островская где-то рядом, и она вступит, когда сочтет нужным. Она не допустит нашей смерти, это было бы максимально тупо.

Но закричи я, позови на помощь, и она наверняка этого не простит. Так что, скорее, она даст этой твари до меня дотянуться, чем услышит от меня крик. Я молчал и держал позицию.

Тем не менее держать становилось нечем. Дух уходил, я жег его на алое пламя, на каждый доворот струей и на каждую атаку. Тянул из Столпа, но из-за экстремального темпа, постоянной работы на пределе возможного и отсутствия шанса на передышку, несмотря ни на какую выносливость Практика мои запасы уже показывали дно.

К тому же с какого-то момента средний Камень начал теснить меня в гущу своих младших товарок — к воде, где Зверей было гуще всего. И вот только тогда вступила Островская.

Она прошла сквозь волны Зверей, как проходят сквозь высокую траву. Седьмой Круг разметал всех разом — как мелочь, так и средний Круг без разбора. Клешня, что тянулась ко мне, отлетела от панциря, а сам панцирь лопнул и осел в песок.

— Молодцы, — сказала она сухо.

И снова взяла нас за шкирки и понесла через поле обратно к стене. Поле и заграждения уплывали назад, гул пушек становился мощнее. Мишу и меня снова мотало в ее руках, и я больше ни на что не тратил сил, просто висел.

После уличного пекла прохлада лазарета ударила по коже. Низкий сводчатый потолок слегка давил на фоне бескрайнего морского простора, по стенам блестели влажные пятна, и пахло травами и карболкой, а под ними — застоявшимся железным духом