С тех пор южные области начали превращаться в самую важную часть Китая. Данные переписей, проведенных при Тан, показывают, что к X в. население Китая на севере наполовину сократилось, а на юге, напротив, удвоилось. Этому способствовала постройка в 605 г. Великого китайского канала, который связал обе части страны и позволил доставлять сельскохозяйственную продукцию с юга на север.

Тогда же Китай начал превращаться в общество, основанное на коммерции, а его города из центров политической власти постепенно преобразовывались в огромные торговые площадки. Явственнее всего этот парадигматический сдвиг виден на примере Янчжоу — города, который вырос на месте слияния Великого канала с рекой Янцзы. При империи Тан это был китайский «торговый город № 1». В отличие от столицы империи с ее регулируемыми улицами и комендантским часом, Янчжоу был коммерческим центром — первым в истории городом с искусственным ночным освещением. Здесь двигателем роста служила торговля, а старое представление о городском целом как о социуме, находящемся под жестким контролем, начало меняться, приближаясь к идее города раннего Нового времени, где смешивались представители всех классов и профессий. Как писал один китайский чиновник в VIII в., «каждая река империи наполнена кораблями, снующими туда и сюда, находящимися в постоянном движении. И если они остановятся хоть на мгновение, десять тысяч торговцев тотчас разорятся».

Падение Тан

В середине VIII в., в правление великого императора Сюань-цзуна, мощь, богатство и культура танского Китая достигли апогея. Китайские суда бороздили моря от Кантона до Персидского залива, торговцы из Центральной Азии толпами прибывали в столицу. Для защиты караванных путей на западных окраинах создали обширную сеть крепостей, сигнальных и сторожевых башен. Но катастрофа уже надвигалась. В 751 г. страна оказалась втянутой в две неудачные войны. Поэт Ли Бо‹‹21››, уроженец Центральной Азии, был возмущен тем, насколько необдуманным было решение об их начале. «На Небе и на Земле царило всеобщее единство, — писал он, — в пределах четырех морей торжествовал мир, так зачем же было собирать войска и отправлять их воевать в Юньнань?» Последовавший вскоре разгром в тропиках юго-запада в сочетании с болезнями и малярией обошелся очень дорого как в человеческих жизнях, так и в снаряжении:

Война грохочет к югу от Янцзы, и им приказано идти в Юньнань.

Но это не бойцы, а жалкие, растерянные люди.

Марш в удушающей жаре лишает сил, не многие из них вернутся к близким.

Из тысячи — один, никак не больше…

В том же 751 г. в тысячах километров к северо-западу, на реке Талас вблизи нынешнего Тараза в Казахстане — древнего торгового поселения согдийцев, — произошла еще одна военная катастрофа. Плохо подготовленный экспедиционный корпус китайцев оказался зажатым между войсками халифата и его тюркскими союзниками и потерпел тяжелое поражение. В результате правители Тан были вынуждены отказаться от своих амбиций на западном направлении. Знаменитая поэма Ли Бо «Бой южнее Великой стены» была написана по следам этих событий:

Мы не забыли

Прошлогодний бой,

Бой, отгремевший

За Саньган-рекой.

А ныне снова

В бой ушли полки,

Чтоб драться

В русле высохшей реки.

Уже бойцов

Омыл морской простор,

Пасутся кони

Средь Небесных гор.

<…>

Всю ночь

Сигнальные огни горят,

И за отрядом

В бой идет отряд.

<…>

А полководец —

Кто он, без солдат?

Лишь в крайности

Оружье надо брать, —

Так мудрецы

Нам говорят опять[46].

Иногда для объяснения великих исторических изменений недостаточно какой-то единственной причины. Как бы то ни было, именно с этого момента ситуация стала стремительно ухудшаться, словно показывая, что даже передовое государство порой неспособно справиться с комбинацией природных и антропогенных катастроф. В первой половине 750-х гг. Китай постигло беспрецедентное множество различных бедствий, которые в конце концов подорвали силы страны, несмотря на всю мощь ее управленческого аппарата. В 750 г. суровая засуха погубила урожай. Весной 751 г. зерновой флот империи пострадал от пожара, в котором сгорело двести кораблей с хлебом. Из-за этого запасы зерна в государственных амбарах оказались недостаточными для преодоления продовольственного кризиса. В том же году, чуть позднее, тайфун утопил тысячи крупных и мелких судов в Янчжоу — там, где Великий китайский канал соединяется с Янцзы, — в результате чего было потеряно еще больше драгоценного зерна и риса. Это почти невероятно, но практически одновременно пожар на главном столичном арсенале уничтожил полмиллиона единиц вооружения: арбалетов, мечей и копий. Той же осенью дожди шли неделями, не переставая, а паводки произвели разрушения даже во внутренних районах страны — на реке Вэйхэ и в окрестностях Чанъаня. Люди столкнулись с нехваткой продовольствия, а правительство оказалось не в силах что-либо предпринять. В столице почти миллионное население оказалось на пороге голодной смерти. В дополнение ко всему летом 752 г. сильнейший ураган причинил страшные разрушения Лояну, а осенью за ним последовали новые наводнения.

Знаменитая наложница госпожа Ян

В первую половину своего правления император Сюань-цзун проявил себя одаренным и блистательным лидером, покровителем художников и литераторов; считается, что именно в этот период танский Китай достиг вершины своего могущества и развития. Но к концу своего славного царствования, продлившегося 42 года, семидесятилетний владыка начал терять власть. Причиной его окончательного падения стала слабость к женскому полу. Страстная любовь властителя к госпоже Ян Гуйфэй вошла в легенды: каждый китаец с детства знаком со знаменитой историей императорской наложницы. Рассказывали, что император рассылал гонцов по всей стране, предписывая им найти самую прекрасную женщину Китая. Но как-то раз он увидел восемнадцатилетнюю дочь одного из высших сановников; встреча произошла во время купания императора в горячих источниках Хуацин, где, говоря словами поэта Бо Цзюйи, «источника теплого струи, скользя, омывали ее белизну»[47]. То была любовь с первого взгляда. Хотя Ян Гуйфэй к тому времени уже была наложницей одного из сыновей Сюань-цзуна, император сделал ее своей официальной супругой. Он был буквально без ума от девушки, пренебрегая обязанностями правителя и проводя все свое время с ней. Ее клан пользовался особой благосклонностью государя.

Между тем приближался идеальный шторм, размах которого мог стать серьезным испытанием даже для современного государства. Осенью 755 г. дожди лили на протяжении шестидесяти дней кряду. В Чанъане нижняя часть города, где жила беднота, оказалась под водой. В Лояне затоплению подверглись девятнадцать городских кварталов, и огромное число людей пришлось