Недоверчивые, как лисы. Трусливые, как зайцы. Или подкупленные, как шакалы. — Он ткнул пальцем в несколько точек на карте. — Вот они. Кровниковский. Засекин. Поланецкий. Им нужен не царский указ. Им нужен… предводитель. Тот, кто уже бил сильного врага. Кто не сгибается. Кто верит в свою «Правду». Собери их. Убеди. Создай щит. Или Славия истечет кровью здесь, у стен Град-Каменистого. Три дня на сборы. Поедешь с Велеславой. Ее слово… вес золота у некоторых.

Велеслава, стоявшая рядом с троном, в платье цвета воинского железа, лишь едва кивнула. Ее синие глаза встретились с моими, слегка подмигнув. Царь играл в гамбит, ставя на меня — незнакомца с окраин. А дочь была его козырем и соглядатаем.

* * *

Дорога на юго-запад была не в пример мрачнее пути в столицу. Леса редели, уступая место холмистым степям, уже тронутым дыханием врага — следы брошенных хуторов, гарь на горизонте. Наша свита — я, Велеслава с десятком ее личных гвардейцев в синих плащах, Гордей с пятью орлами, Дуняша (незаменимая с травами и бытом) и Алра, все еще бледная, но с огоньком в глазах. Связь с Мареной висела на краю сознания тупой тяжестью — ведьма осталась в столице, «топчась на пороге змеиного логова», как она выразилась.

Первым на пути был удел Князя Кровниковского. Не терем, а настоящая крепость на скале. Сам князь — сухой, как щепка, с колючими глазками — встретил нас в зале, больше похожем на арсенал. Его взгляд скользнул по мне с презрением, задержался на Велеславе с подобострастием, а на Алре — с суеверным ужасом.

— Царский приказ? — он фыркнул, разглядывая свиток. — Легко ему рассылать приказы, сидя за золотыми стенами! А мне тут с Аретиумом баш в башню стоять? Мои люди костьми лягут за его «Славию»? Чем заплатит? Золотом? Или новыми налогами?

— Он заплатит свободой, князь, — вступила Велеслава. — Свободой ваших детей. Потому что если Аретиум пройдет тут, ваша крепость станет их казармой, а ваши дочери — служанками в их борделях. Выбор за вами. Стоять плечом к плечу с сильными… или гнить в рабстве.

Кровниковский заерзал. Велеслава била в больное — гордость и страх за семью. Алра, стоявшая молча, вдруг едва слышно прошептала мне:

— Он боится… но жадность сильнее. Его казна… пуста. Он надеется отсидеться… откупиться.

Я шагнул вперед, используя подсказку.

— Золота у царя лишнего нет, князь. Но есть слава. И земля. Тот, кто устоит на Перевале Дракона, получит земли побежденных Аретиумских баронов. Богатые. С виноградниками. И овеянные славой. — Я сделал паузу. — А еще… есть взаимовыручка. Мои люди уже укрепляют проходы. Моя… союзница, — кивок на Алру, — чует магические ловушки врага. Вместе мы сильнее. Поодиночке… сгнием в Аретиумских каменоломнях.

Кровниковский глянул на Алру, которая встретила его взгляд спокойным золотистым сиянием. Потом на Велеславу. На карту с заманчивыми землями. Жаба душила, но страх перед рабством и жажда обещанной наживы перевесили.

— Ладно… — проскрипел он. — Но если ваш щит треснет — я увожу людей. Сразу.

Следующим был Засекин — молодой, горячий, но неудачливый в боях. Его удел был потрепан набегами. Он встретил нас с вызовом:

— Яромир Чернолесский? Слышал. Победитель у брода. Но кочевники — не легионы Аретиума! Твоя «Правда» там сработает? Или мы все ляжем за твои фантазии?

— Моя «Правда» — о чести и взаимопомощи, князь Засекин, — ответил я, чувствуя, как Гордей за спиной ворчит. — А легионы бьют дисциплиной. Так давай создадим свою! Ты знаешь местность. Твои люди дрались. Гордей, — я кивнул на воеводу, — обучит их строю. Алра — покажет, как не попасть в магические капканы.

— И казна царя, — добавила Велеслава сладко, — щедро вознаградит тех, кто проявит доблесть… и верность.

Засекин колебался. Гордыня боролась с жаждой реабилитации. И тут неожиданно вступила Дуняша. Она подошла к молодой княгине Засекиной, бледной от страха, с ребенком на руках, и протянула маленький мешочек.

— Для малыша, госпожа, — сказала она просто. — Травы успокаивающие. Долгие дороги, тревога… знаю, как тяжело. И… для вас настой от бессонницы. Сама делаю. — Ее искренность, простое человеческое участие тронули княгиню. Та кивнула, утирая влажные глаза. Засекин, видя жену немного успокоенной, выпрямился.

— Ладно. Попробуем. Но если ваша дисциплина окажется бредом — отступлю.

Последним был Поланецкий — старый, хитрый, с глазами, как у водяного. Его удел был самым богатым и наименее пострадавшим. Он катал в руках янтарные четки, усмехаясь.

— Сплотиться? Мило. Но, княжич, скажи честно: а если царь… не устоит? Если Аретиум предложит нам… автономию? Под их крылом? Зачем нам кровь проливать?

Тишина повисла гнетущая. Предательство витало в воздухе. Велеслава замерла, ее глаза стали ледяными осколками. Алра нахмурилась, сжав пальцы. Талисман на моей груди заныл жгучим предупреждением. Он уже смотрел на Аретиум!

— Автономия? — я рассмеялся, резко, невесело. — Вы видели их «автономию», князь? Это цепи. Позолоченные, но цепи. Они сожрут вашу казну. Ваши земли. Ваши вольности. А ваших внуков запишут в свои легионы пушечным мясом. — Я встал, глядя ему прямо в глаза. — Выжить можно только вместе. Стоя. Или… — я сделал паузу, опуская руку на рукоять меча, а Гордей позади мрачно подбоченился, — … стать первым, кого сотрут как предателя. Выбор за вами.

Поланецкий побледнел, его четки замерли. Угроза была грубой, но эффективной. Велеслава тихо добавила:

— И помните, князь. Царь Всеволод еще не мертв. И его милость… имеет пределы. Особенно к тем, кто шепчется с врагом.

Старик нервно сглотнул, но мирно кивнул. Скрепя сердцем. Союз был шатким, но он был. Щит на Перевале Дракона — собран!

Мы выехали из его удела с тяжелым чувством, но выполненной задачей. Велеслава ехала рядом со мной, ее профиль был задумчив.

— Неплохо, северный медведь, — сказала она без обычной насмешки. — Грубо, но работает. Только Поланецкий… за ним глаз да глаз. Его «согласие» уже пахнет изменой.

Но настоящая измена пришла не от него. Когда мы вернулись к Перевалу Дракона, где уже кипела работа под началом Засекина и Кровниковского, нас ждала катастрофа. Гордей встретил нас с лицом, как грозовая туча.

— Сорвалось, княжич! Провиант! Весь обоз с зерном и оружием, что шел из Кровниковского удела — перехвачен! Ущельем Трех Камней! Весь караул перебит! Без следа!

— Как⁈ — ахнул Засекин, подбегая. — Там же узко! Засада?

—