Арина заколебалась, очарованная простотой и заботой Дуняши. Алра в этот момент тихо прошептала за моей спиной. Негромко. Ее золотистые глаза светились слабым светом, направленным на дверь. Я почувствовал легкое покалывание от талисмана на груди. Магия? Иллюзия? Арина вдруг вздрогнула, ее взгляд стал чуть расфокусированным. Она машинально взяла горшочек из рук Дуняши.

— Спасибо… зайди… — пробормотала она, отступая вглубь. Магия Алры? Или просто человеческое участие Дуняши сработало?

Квартирка была маленькой, уютной, но с явными следами мужского присутствия: дорогая шкатулка на столе, мужской плащ на вешалке. Алра сразу подошла к массивному шкафу, ее пальцы провели по резным дверцам.

— Здесь… — прошептала она. — Пустота… за ложной стенкой. Сияние… холодное. Золотое.

Дуняша, продолжая болтать с Ариной о травах, ловко заслонила нас от ее взгляда. Я нашел почти незаметную защелку на боковине шкафа. Щелчок. Панель отъехала. Внутри, в бархатном гнезде, лежал он. Золотой Скипетр Святослава. Искусной работы, тяжелый, усыпанный самоцветами. Но не это было главным. Рядом со скипетром лежали свернутые пергаменты. Письма. С печатями. Одну я узнал — трезубец князя Зарецкого. Другую — скрещенные мечи на фоне гор. Герб… южного княжества Полянского? Адресат в столице… имя мелькнуло. Кровь застыла. Это же один из самых близких советников царя. Заговор!

— Надо идти, — резко сказал я, пряча скипетр под плащ и хватая письма. — Спасибо, Арина. Князь… скоро разберется со своими долгами.

Вечером в тереме Зарецкого царила истерика. Князь, красный от ярости, метался по кабинету.

— Грабеж! Наглый грабеж! Я требую стражи! Мое частное владение осквернено!

Я стоял спокойно перед ним, Гордей — как скала за спиной. В руке я держал скипетр. На столе лежали письма.

— Грабеж? — удивленно поднял брови. — Я лишь вернул царскую реликвию, князь. Как и повелел государь. Нашел ее в… неожиданном месте. Рядом с этим. — Я ткнул пальцем в письма. — Интересная переписка. С Полянскими князьями. И… с господином Изяславом из Тайного Приказа. Об условиях… после «смены ветра». Знаете, Зарецкий, государь очень не любит предательство. Особенно когда его готовят те, кому он доверяет. Кривой Борис тоже недоволен. Его люди ждут деньги. Или… компенсацию. Ваш долг погасим из вашей казны. Немедленно. Или Борис получит эти письма раньше государя. Или… вместе с вашей головой.

Зарецкий побледнел, как полотно. Его ярость сменилась животным страхом. Он понял. Его поймали на измене и на воровстве. И выходов не было.

— Бери скипетр… — прохрипел он. — И… исчезни. Деньги… Кривой получит.

— Мудрое решение, — я кивнул. — Государь, надеюсь, оценит ваше… последнее проявление лояльности. До свидания, князь.

Мы вышли на холодный вечерний воздух. Победа. Но горькая. Скипетр — лишь предлог. Заговор — вот что нашли. И имя изменника в самом сердце власти.

На следующий день в Золотой Палате царь Всеволод принимал скипетр. Его лицо было непроницаемым. Письма лежали у него на коленях.

— Хорошо сыграно, княжич, — сказал он тихо. — Хитро. Жестоко. Эффективно. Доказательства… весомы. Зарецкий уже под стражей. Изяслав… исчез. Ищи ветра в поле. — Он тяжело вздохнул. — Тень оказалось длиннее и страшнее, чем я думал. Ты доказал верность. И опасную проницательность. Отдохни. Ты нам еще понадобишься. Сильнее враг. Умнее. И ближе.

Я поклонился, чувствуя усталость и тяжесть от открывшейся бездны предательства. Покидая палату, я увидел Велеславу. Она стояла в нише, полускрытая тенью. Не улыбалась. Но в ее синих глазах горел холодный, торжествующий огонь. Она поймала мой взгляд и поднесла палец к губам в шутливом жесте «тише». Потом медленно, многозначительно кивнула в сторону трона, где сидел ее отец, погруженный в мрачные думы. Ее губы сложились в едва уловимую, знающую улыбку. Она не сказала ни слова. Но смысл был ясен: «Ты сделал первый ход в моей игре. И попал в самую точку. Теперь ты мой союзник. Нравится тебе это или нет.»

Холодный комок лег в желудок. Она знала. Знала о заговоре Зарецкого и Изяслава? Подтолкнула меня к ним? Использовала как молот? Ее «совет» о долге Зарецкого и Арине теперь выглядел не помощью, а тонкой подводкой к нужной ей развязке. Я вытащил на свет измену, но кто знает, какую игру вела сама Велеслава? Ее улыбка обещала: это только начало. И следующая цель в этой смертельной партии будет куда опаснее. А я, со скипетром в руках и тайной в кармане, уже был втянут в водоворот ее интриг по самые уши. Талисман Алры на груди дрогнул, словно предупреждая о новом витке паутины.

Глава 34

Скипетр Святослава вернулся в царскую сокровищницу. Зарецкий гнил в темнице. Изяслав исчез в городских трущобах, как дым. Победа? Минутная передышка в настоящем змеином питомнике, каковым оказался Град-Каменистый. Каждый день — новый яд, новая ловушка, новый взгляд, полный лести и ненависти одновременно. Я учился лавировать. Впитывал, как губка, имена, связи, уязвимости. Моя «Правда» здесь была не законом, а оружием в чужих руках, которое пытались вырвать или сломать.

— Княжич, осторожнее с боярином Лютовым, — шептал мне на бегу вертлявый молодой дворянин, «случайно» столкнувшийся со мной в галерее. — Он друг исчезнувшего Изяслава. И… поговаривают, мечтает о твоем северном уделе. Говорит, дикарям там князь не нужен.

— Благодарю за предостережение, — кивал я, мысленно припечатывая имя Лютова к списку угроз. — А вам не кажется, что ваша печать на прошлогоднем указе о соляной монополии… слегка подозрительна? Особенно в свете скачков цен?

Лицо дворянина побелело, он забормотал что-то невнятное и ретировался. Одна змейка отпугнута. Десять ждут в траве.

Вечером в наших покоях воздух густел от тревоги иного рода. Алра стояла у окна, смотрящего на лабиринт крыш и башен столицы. Ее руки сжимали подоконник, костяшки пальцев побелели. Золотистые глаза горели тревожным, почти болезненным светом.

— Он здесь, — прошептала она, голос срывался. — Шаман. Его вонь… как гнилое мясо и пепел. Смешалась с грязью города. Сильная. Злая. Чует нас. Чует силу руин… в артефактах. Он с кочевниками… точно. Чует их страх и злобу… как дым от костра на ветру. Близко. И… копает. Ищет слабину в стенах. В людях.

Я вскочил, чуть не опрокинув кубок. Шаман в столице? С кочевниками? Ищет нас? И наши находки? Талисман на груди заныл горячим предупреждением.

— Можешь понять где? — спросил я, подходя.

— Туманно… — она покачала головой, измученная. — Много зла… много страха.