В этом коллеги со мной не спорили.

* * *

В больнице госпожи Пряхиной не оказалось. Мне сообщили, что незадолго до моего приезда примадонна устроила скандал и была выписана домой.

«К удовольствию всего персонала», — прочитал я на лице у врача, но вслух он, конечно, ничего подобного не сказал.

Проживала Пряхина в Камергерском переулке. Принять меня она отказалась наотрез.

«Ожидаемо, — хмыкнул Захребетник. — Ещё бы она согласилась показаться в таком виде!»

«До чего же ты всегда умный задним умом, — проворчал я. — В следующий раз делись своими соображениями заранее, чтобы я не тратил время на бесполезные поездки».

Захребетник снова хмыкнул.

«Уговорил, делюсь: не уходи пока. Подожди».

«Чего?»

«Пока из дома выйдет горничная. Уверен, что уж эта поболтать не откажется».

«А почему ты думаешь, что она выйдет?»

«Потому что таким, как Пряхина, для душевного спокойствия необходимо, чтобы вокруг них водили хороводы. Она потому и из больницы сбежала — там, видать, хороводить было некому. Вот увидишь: часа не пройдёт, как Пряхина отправит горничную в аптеку, в лавку или ещё куда-нибудь».

Захребетник не ошибся: горничная, открывавшая мне дверь, вышла из дома уже через четверть часа.

Она была молоденькой, хорошенькой, строила мне глазки и от предложения выпить в ближайшей кондитерской чашечку кофе не отказалась.

Мой кошелёк полегчал на несколько монет, но из кофейни я вышел, твёрдо зная, куда направлюсь дальше.

Амулеты красоты госпожа Пряхина покупала у графа Галилео в его салоне на Тверской.

Мне уже доводилось слышать об этом человеке. По рождению граф был то ли итальянцем, то ли французом, но вот уже около десяти лет проживал в России. Он славился своими спиритическими способностями. Связь с духами осуществлял посредством красавицы жены. Эта дама, по слухам, слова духов произносила не открывая рот, низким мужским голосом.

Красавица жена привлекала в салон Галилео мужчин, а сам граф, с его жгучими чёрными глазами, способными, если верить газетчикам, заглядывать в самую душу — женщин.

Спиритические сеансы графа Галилео пользовались популярностью среди аристократии и богемы.

«Спиритические сеансы? — обрадовался ухмыляющийся Захребетник. — Ну-ну. Надеюсь, ты понимаешь, что никакой он не граф, а самый обыкновенный проходимец?»

«Да я-то понимаю. Но если его салон до сих не прикрыли, значит, ничего противоправного этот проходимец не совершает».

Я опасался, что прислуга графа может меня не пропустить, приготовился размахивать корочками. Но лакей, едва взглянув на мой мундир, почтительно поклонился и убежал докладывать.

Захребетник фыркнул.

«Не знаю уж, кто таков этот малый, но с Государевой Коллегией он явно знаком не понаслышке».

Вернувшись, лакей проводил меня в гостиную. От кофе я отказался, и слуга вышел, плотно закрыв за собой двери.

В гостиной воцарился полумрак. Тяжёлые тёмные шторы на окнах были опущены, свет сквозь них едва пробивался.

Посреди гостиной стоял большой круглый стол в окружении стульев. Посреди него лежала доска красного дерева, с вырезанными на ней буквами латинского алфавита и цифрами от нуля до девяти. На доске стоял серебряный колокольчик.

Небольшой столик в углу был уставлен разновеликими чёрными и белыми свечами и зеркальцами разнообразных форм — круглыми, овальными, прямоугольными. Свечи не горели, но в начищенной медной чаше курились благовония. Пахло сандалом и какими-то травами.

«Надеюсь, Галилео на заставит себя ждать, — проворчал я. — А то в этой курильне и голове разболеться недолго».

«Голова, Миша, предмет тёмный и исследованию не подлежит, — усмехнулся Захребетник. — Не волнуйся, уж о твоём здоровье есть кому позаботиться».

«Спасибо, благодетель».

Я встал с небольшого диванчика, на который мне было предложено сесть, и прошёлся по гостиной.

В углу, противоположном столику, стояли башенные часы. Стены комнаты были увешаны картинами в мрачных тонах и гравюрами, изображающими сцены из средневековой жизни. То ли старинными, то ли сработанными «под старину». Я остановился, рассматривая одну из них.

На гравюре был изображен стоящий на коленях согбенный человек, над которым занесла косу Смерть — её художник изобразил в виде скелета.

Рисунок был исполнен, по нынешним меркам, примитивно, но весьма талантливо, при взгляде на него становилось не по себе.

От раздавшегося вдруг гулкого, зловещего звука я вздрогнул. Но оказалось, что это всего лишь начали бить часы.

— Что привело в нашу скромную обитель представителя Государевой Коллегии?

Я резко обернулся на голос. Готов был поклясться, что дверь гостиной не открывалась. Как будто дама, появившаяся вдруг у стены, с последним ударом часов сошла с одной из гравюр.

Она и одета было соответственно — в глухое тёмное платье с высоким воротником, волосы прикрыты чёрной кружевной накидкой.

Огромные глаза дамы на бледном, будто фарфоровом, лице, загадочно мерцали.

— Кто вы? — спросил я.

От неожиданности и досады на свою мимолетную растерянность вопрос получился резким.

— Меня зовут Лоренца. Я супруга графа Галилео. — Дама подошла ко мне и подала руку.

По-русски она говорила с акцентом. Голос у дамы был низким и каким-то обволакивающим, его хотелось слушать и слушать. А когда я коснулся руки Лоренцы, не отпускал почему-то дольше, чем того требовали приличия.

— Михаил Дмитриевич Скуратов. Мне нужно задать несколько вопросов вашему супругу, это относится к одному из расследуемых нами дел.

— Мой супруг сейчас занят. Его дух покинул тело и отправился в астральное путешествие. Но вы можете задать свои вопросы мне. Присядем?

Дожидаться моего ответа Лоренца не стала. Я думал, что она отведёт меня к столу, но вместо этого графиня Галилео села на диванчик, с которого незадолго перед этим встал я. И совершенно недвусмысленно указала на место рядом с собой.

Мне ничего не оставалось, кроме как подойти и тоже сесть.

Гхм. До сих пор я и не думал, что этот диван такой тесный. Я оказался буквально бок о бок с Лоренцей.

— Слушаю вас, — произнесла она всё тем же низким, обволакивающим голосом.

И повернулась ко мне. Края глухого платья Лоренцы вдруг разошлись. Я увидел сверкнувшую на белоснежной коже подвеску. Подвеска держалась на тончайшей золотой цепочке, которая уходила… уходила…

Лицо Лоренцы оказалось вдруг очень близко к моему. Губы её были полуоткрыты.

— Я чувствую ваше смятение, прекрасный юноша, — прошептала Лоренца. — Отбросьте его! Вы пришли туда, где вам помогут избавиться от забот и страхов. Я освобожу вас от мелкой сущности, которая поселилась в вашей душе и терзает вас, не давая покоя.

Лоренца прикрыла глаза и потянулась ко мне губами. И в этот миг наваждение слетело.

— Да что