самый комфортный для нас посёлок, и Ваня уже быстро договаривался о покупке дома. Ему было важно, чтобы все было по правильному, и мне было от этого с одной стороны очень тепло, а с другой стороны, я боялась, что в какой-то момент он сломается, и ничего у нас больше не будет.

Я не верила ему вплоть до рождения сына, пока не увидела, как он молча, по-мужски скупо плачет, качая Влада на руках.

Роды прошли легко, и на самом деле я больше боялась.

Но страхи все были связаны с тем, что мне казалось, будто бы Ваня просто даёт мне то, что я хотела. А не то, что желал он сам.

Я была так рада то, что ошибалась.

Он не выпускал Влада с рук.

Я вообще не могла представить, что первый год жизни ребёнка может быть таким лёгким. Я очень много спала. Любила новорождённого сына, а все проблемы как будто бы проходили мимо меня, даже не задевая ни кончиком, потому что об этом заботился Ваня.

И Ваня сам вставал по ночам к сыну. Ваня сам менял подгузники, покупал вещи, игрушки. Он был нереально крутым отцом. И потом мне мама рассказала о том, что он часто оказывается, приезжал к ней. Приезжал просто для того, чтобы молча посидеть. Попить чай, послушать о том, как у них дела. Мне кажется, Ваня пытался понять мою мечту о настоящей большой семье, и с каждым разом он все больше и больше проникался ею, но мой страх о том, что он не сможет выдержать и сломается, он был жив и по сей день, потому что мне казалось, что первая какая-то проблема с вероятностью в пятьдесят процентов выбьет мужа из колеи.

Я тряслась над этим.

Но почему-то все проблемы стали ничтожными после рождения Влада.

Ваня как будто бы стал другим. Он и так никогда не был злым или жестоким, а с рождением сына он стал ещё более понимающим. Я была ему так благодарна за это. Я его за это ещё сильнее любила. Я любила его за его любовь к ребёнку. Я боялась, что, когда родится малыш, вдруг Ваня сделается холодно отстранённым или равнодушным. И когда я видела полностью противоположную картину, меня трясло, но уже от счастья.

Это были непростые четыре года.

Четыре года, начало которых было в терапии, в лечении, в смене привычек, в перестройке организма, в перестройке нашей личной жизни, а самое главное в перестройке моих приоритетов.

Жанна Сергеевна очень долго и тщательно работала над тем, чтобы донести до меня мысль о том, что беременность это не цель. Беременность это следствие того, что я полностью здорова, и поэтому стремимся мы именно к здоровью, и две полоски на тесте для беременности оказались внезапными такими, что я напугалась до одури и в первую очередь я напугалась того, что вдруг Ваня соберётся и уйдёт, поэтому ушла первой, чтобы не искушать его, не давать ему повод для того, чтобы уйти.

И это было глупо, потому что уйти он никуда не дал. И, наверное, именно тогда я поняла, что что-то в моей жизни менялось вне зависимости от меня.

Я была безумно счастлива.

— А чем это у нас вкусно пахнет, — прогремел голос мужа на весь дом.

— Это пирог, — крикнула я в коридор, следом выглянула, увидев мужа и сына, Ваня держал Влада на плечах. И они оба были настолько счастливыми, как будто бы золото пиратов нашли.

— О круто, — отозвался добродушно Ваня и снял сына с плеч. — Малыш, бегом руки мыть и давай быстрей к пирогу.

— Да, папа! — звонко выкрикнул сынок, и пронёсся мимо меня в ванную. Я опустила глаза, а потом все-таки качнулась в сторону мужа и прижалась к нему всем телом.

— Вы нагулялись?

— Однозначно. Мы все качели попробовали в посёлке…

— Какие-то особо понравились?

— Да нет, поэтому мы с Владом решили, что на заднем дворе сами построим маленький городок.

Я усмехнулась, они с владом решили.

Это влад походу в своём маленьком возрасте, ещё не понимая масштаба всей стройки, уговорил Иван на такую аферу.

Ваня прижал меня к себе и поцеловал висок, провёл пальцами по волосам и выдохнул.

— Это будет круто.

Я усмехнулась, не сомневаясь.

В ванной что-то загремело, и мы пошли проверить сына.

Влад стоял на своей маленькой табуреточке и мыл в раковине руки, расплёскивая воду во все стороны.

— Вот, — протянул он зубную щётку, — это упало.

Я усмехнулась, поставила обратно на полку щётку и протянула сыну полотенце.

Пирог оказался действительно хорошим. Таким, что сын через час начал зевать на сытый желудок и дёргать Ваню за штанину.

— Пойдём спать, пойдём.

Время было как раз чуть позже обеда, поэтому дневной сон никто не отменял.

Ваня усмехнулся, поднял сына на руки и медленно пошёл на второй этаж.

— А ты мне расскажешь сказку какую-нибудь самую самую интересную.

— Конечно, мы будем сегодня слушать сказку про самого честного и сильного рыцаря, — признался муж и сын обнял его за шею.

А спустя час после того, как Ваня уложил Влада на дневной сон в гостиной раздались мягкие шаги.

Я успела убрать со стола и сесть за работу, я согласовывала новый проект для кофейни: несколько комплектов глиняной посуды. Это было интересно, и это было большим шагом в моём маленьком бизнесе.

Ваня подошёл сзади и опёрся локтями о спинку дивана.

— Родная, — ласково прошептал мне на ухо. Я захлопнула ноут и развернулась к мужу. — А знаешь, что я подумал?

Ваня мягко улыбнулся и лукаво сузил глаза.

— Мне кажется, у нас с тобой получается удивительно чудесные дети. И думаю, нам не стоит останавливаться на одном.

Я вспыхнула, сжала пальцы в кулачки.

— Давай ещё родим ребёнка, Дань, — мягко предложил Ваня и, обойдя диван, сел рядом. Потянулся ко мне, перетащил меня на колени, так, чтобы я оседлала его и уткнулся носом мне в шею. — Девочку маленькую, пусть она будет темноволосой, как я и такой же милой как ты.

— Ну, я так с гарантией не могу тебе обещать прям девочку…

— Какая разница, девочка, мальчик, просто будем стараться, чтобы и девочки, и мальчики были, хорошо? — уточнил муж и провёл губами мне по щеке, а потом добрался до моих губ, мягко коснулся их.

Я вспыхнула, по коже пробежались мурашки.

— Ты правда этого хочешь? — тихо уточнила я.

— Я безумно этого хочу, Даня, потому что дети, оказывается, это то, что надо, это самое ценное в жизни