хотела общаться с таким своим мужем, излишне сдержанным, излишне правильным.

— У нас нет с тобой даже общего имущества.

Ваня тяжело вздохнул так, что мне захотелось трубку подальше от уха отодвинуть.

— Даня, давай мы с тобой сначала встретимся и потом уже все обсудим по поводу совместного имущества и не совместного, хорошо?

— Ладно, — с одолжением, согласилась я и закатила глаза.

Хорошо, что Ваня этого не видел, иначе бы точно сказал что-то обидное, но тем не менее время до воскресенья протянулось у меня в состоянии лёгкой паники.

Я носилась по квартире, не могла понять, о чем мы будем разговаривать.

У нас действительно не было совместного имущества. Была какая-то мелочёвка, но опять-таки та же самая моя машина, которую Ваня мне купил, но я не думала, что он настолько мелочный, что будет сраться со мной из-за чайных ложечек. А машина в формате его бизнеса это примерно и была чайная ложечка. И вообще за столько лет брака я выяснила одну вещь: жадным Ваня не был никогда, и поэтому мне было вдвойне непонятно, что можно обсуждать нам с ним.

Поздно вечером короткое смс от мужа заставило меня переживать вдвойне сильнее. В пять часов. Ресторанный комплекс Персиваль.

Я не понимала, в чем проблема встретиться, предположим, у него в офисе или даже в квартире, зачем надо было куда-то ехать, почему именно в этот ресторанный комплекс?

Нет. Он был хорошим. Он был красивым, стоял на побережье реки, но сейчас открытая веранда была уже закрытой и на что смотреть? На то, как город затягивало серой хмарью, а с другой стороны, как река подёргивалась нитями тумана.

Я не понимала, но ночь прошла в сумбурном состоянии паники: я вертелась с боку на бок и не могла найти объяснение таким желаниям мужа.

Логично, что в воскресенье утром я встала, похожая на панду, не могла смотреть на себя в зеркало. Мне казалось, что у меня кожа стала безумно тонкой. Мне казалось, что у меня волосы похожи на солому. Я заметила, что даже на сгибах локтей и коленей появились такие тонкие трещинки, которые как будто бы вот вот собирались зашелушиться.

Я понимала, что так жить дальше нельзя, я сама себя изводила и тем самым заставляла организм стрессовать, а в стрессе организм не знал, куда деться.

В половину пятого я села в такси и тяжело вздохнула, опять вытерла вспотевшие ладони колени. На мне был тёплый спортивный костюм молочного цвета. Чёрные кроссовки с розовой неоновой подошвой. И маленькая сумочка. Я была одета максимально комфортно и вместе с тем хорошо для того, чтобы не ощущать себя белой вороной в ресторане.

Когда такси припарковалось напротив входа, то мандраж достиг своего апогея, и я поняла, что у меня даже пальцы трясутся, мне так сильно хотелось узнать о причинах такого поведения Ивана, что я не могла сдерживать себя и из-за этого все чаще ловила себя на каких-то нервных вещах: я щёлкала пальцами и периодически отбивала ритм по колену.

Выдохнув я открыла дверь такси и вышла из него. По ступеням поднялась ко входу и, поздоровавшись с девушкой на ресепшене, прошла к столику. Оказывается Ваня уже ждал меня, он выбрал левый крайний угол возле панорамного окна, чтобы, да, сидеть, смотреть на реку, которую затягивало нитями тумана.

— Привет, — сказала я максимально ровно и поняла, что если он на меня посмотрит, то ситуация приобретёт совсем другой уровень проблемы.

— Здравствуй, — его голос переливался всеми оттенками серебра. В его голосе спряталась какая-то мягкость, какая-то давно забытая нежность. Я осознала, что у меня ноги приросли к полу, и не могла даже шевельнуться для того, чтобы отодвинуть стул. Ваня, видимо, это интерпретировал как-то по-своему, потому что он встал, отодвинул стул и, слегка коснувшись кончиками пальцев моей спины, предложил присесть.

Я нервно дёрнулась и опустилась на стул.

Ваня только вскинул бровь.

Я не знала, почему он выбрал такой формат беседы. Я не понимала, зачем вообще нам нужно об этом было беседовать, и вместе с тем меня безумно оскорбляло и обижало, что Ваня не смотрел мне в глаза.

— Я тебя пригласил для того, чтобы обсудить некоторые моменты нашего развода.

— У нас нечего обсуждать. У нас нет совместно нажитого имущества.

Ваня тяжело вздохнул и покачал головой, а я внутри себя прошептала и просила о том, чтобы он посмотрел мне в глаза, просто посмотрел в глаза. Мне почему-то казалось это безумно обидным, что ему тяжело даже просто взглядом по мне пройтись. Такое чувство было как будто бы он боялся поднимать на меня взгляд, либо не хотел, словно бы презирал.

— Это, конечно, все очень интересно, но вместе с тем, пока мы были в браке, у нас было приобретено несколько машин. У нас были приобретены акции нескольких финансовых организаций, плюсом ко всему у нас была открыто пару дочерних предприятий от моей адвокатской конторы. И самое важное у нас были счета.

Мне так хотелось, чтобы он на меня посмотрел, что я даже прослушала все, что он сказал, но финал я уловила.

— В смысле? Ты никогда не говорил мне об этом, — выдохнула я.

В этот момент Ваня все-таки поднял взгляд и упёрся им в меня, а я ощутила, словно бы он меня к стене прибил острыми стилетами.

— А зачем тебе надо было об этом знать? Я работал. Я обеспечивал нас.

В его взгляде не было тепла, в его взгляде не было нежности. Но вместе с тем мелькало какое-то чувство, как будто бы Ваня заранее извинялся, но я не понимал, в чем.

А когда мой мозг начал работать, наконец-таки нормально, до меня дошёл смысл сказанных Ваней слов.

— У нас было было… Значит…. — я потянула на себя меню, открыла толстую книжечку и положила её на своих коленях, демонстративно рассматривая картинки, чтобы не разрыдаться и не поддаться истерике.

Спустя мгновение я все-таки подняла глаза на мужа и уточнила:

— А договориться ты хочешь о том, чтобы я написала отказ от претензий, правильно, чтобы ничего из твоего бизнеса не делилось, так ведь?

Глава 41

Ваня вскинул бровь и тут же помрачнел.

— Даня, я, конечно, понимаю, что наш развод это повод думать обо мне как о последнем придурке. Но я не понимаю, почему ты считаешь, что весь наш брак не стоит того, чтобы я сделал тебя даже после развода независимой ни от кого.

Ваня подбирал так слова, что