овуляцию. Вместо того чтобы задаться более сложным вопросом иммунитета и резервов организма.

Я гулко сглотнула

— Даниэла Георгиевна, вы не должны быть напуганы. Все хорошо, но тот вопрос, с которым вы обратились в нашу клинику, он отрицательный…

— Я понимаю.

— Если вы захотите попробовать лечение, терапию, то мы можем с вами это обсудить.

Я покачала головой, обсуждать ничего не хотелось. Я не хотела ни о чем говорить с врачом, потому что я сейчас ощущала полную беспомощность перед ситуацией.

Резервов организма не хватает на беременность, о чем я думала, когда все это затевала. Я свято верила, что я молода, здорова, что у меня есть все возможности.

Оказывается, я даже на элементарное не способна.

Оказывается, моя репродуктивная система находилась в состоянии сна.

Молодая и здоровая не могла забеременеть.

Такая ирония судьбы человек, который безумно боится детей, выбирает себе в жены женщину, которая не может иметь детей, это было похоже на насмешку бога что ли…

— Спасибо, я подумаю и позже решу, — произнесла я хрипло и медленно встала из-за стола.

— Даниэла Георгиевна, вы не…

— Все хорошо. Все правда хорошо.

Я вышла из кабинета, зашла в дамскую комнату, включила воду и наклонилась над раковиной.

Хотелось закричать и бить зеркало кулаком.

Но я просто молча стояла и смотрела на то, как лилась вода, как в неё капали мои слезы. И как горло схватывало спазмом таким сильным, что я даже проскулить не могла.

Некоторые осознанно не беременеют, и тогда это принятый выбор. У меня никто не спрашивал осознанно я это хочу сделать или нет.

Меня просто лишили этого выбора.

Просто, видимо, так в мироздании было заложено, что у меня не может быть детей с Иваном, поэтому хоть лоб расшиби…

И вопрос о том будет ли потом беременность тоже стоит очень острый, по той простой причине, что, ну, разведусь я, плюс пять лет для того, чтобы начать новые отношения, я буду на пять лет старше, а у моего организма уже нет резервов для зачатия ребёнка, а через пять лет…

Через пять лет у меня будет бесплодие не по протоколу, а реальное.

Я вышла из клиники спустя двадцать минут, села в машину.

Маша звонила и звонила, и когда я приняла вызов, она счастливо уточнила:

— Я права, чудо случилось, да?

И это было последней каплей.

Я закричала и заплакала, я стала бессвязно что-то объяснять о том, что это бесплодие, о том, что я и не смогла бы забеременеть о том, что это гормональный сбой из-за нарушенного цикла.

Я кричала, и до меня не доходило, что на мою машину оборачиваются прохожие, что я в их глазах выгляжу, как последняя идиотка.

Я не поняла, как я доехала до дома, я просто отчётливо запомнила, что меня хватило только на то, чтобы снять ботинки с ног, а дальше я просто прошла в зал и упала на диван, закрылась одеялом.

Раковинка захлопнулась, отрезая меня от остального мира.

Я не понимала, зачем я этому миру теперь нужна…

Глава 44

Иван

— Ну, ну, ну и что, что? — хрипло спросил Фил, подставляя под мою руку новый бокал с алкоголем.

— И ничего, — пьяно, сказал я и утупился в стену напротив.

— Ну, значит, старые добрые времена вернулись, — рассмеялся Филипп и хлопнул в ладоши. Он был владельцем сети ночных клубов, баров, и поэтому был ещё тем гуленой.

На хлопок открылась дверь и зашли три девушки.

— Ну вот, давай выбирай, какую хочешь?

Шатенка и две брюнетки.

Какой-то отдалённой мыслью я поставил галочку, что все три не в моём вкусе, и зарычал:

— А блондинок, что ли нет? Блондинку мне хрупкую, с глазами большими, блондинку!

— Девочки, отбой, — взмахнул рукой Филипп, — ищем блондинку.

Филипп пьяно рассмеялся и откинулся на спинку кресла, я покачал головой, а в ней было столько всего намешано алкоголь, никотин, плюс собственная дурь, что меня просто разрывало на части.

— Интересный ты человек, Ваня, — затянувшись сигаретой, произнёс Филипп. — То ему девочек, то блондинку, сразу не мог огласить все критерии…

— Не мог, — хрипло сказал я, в душе холодея от собственного поведения, особенно от того, что я хотел видеть её, чтоб с её глазами, с её голосом, с её жестами и повадками, и зашли блондинки. — Нет, Филипп, не то, не то, все не то!

— Девочки, кыш отсюда, — произнёс Филипп, взмахивая рукой снова. — Ну ты говорю, объясни мне, кого…

— Ну, не то, не то, эта она не хрупкая. Она должна быть другой.

— Ваня, ты задрал, так и скажи, что тебе твою жену надо привезти в бар.

— Иди на! — заорал я, взмахивая рукой.

— Да чего иди, чего иди, скажи я тебе сейчас жену привезу…

— Да пошёл ты! — рявкнул я, смахивая со стола свой бокал с алкоголем.

Меня душило от непонимания, меня бесило, что я не мог и не хотел.

Мне она нужна была, её запах, её смех. И то, как она, словно кошка, все время ласкалась ко мне.

Я люто скучал по своей жене, по той женщине, на которой я женился, а не с которой разводился. Но вместе с тем я понимал, что это один человек, просто в разные жизненные моменты. И как бы я не скучал по первой, я безумно любил вторую, родную, свою, беззащитную, по-детски наивную Даню. И выл от этого, как волк. Стёсывал кулаки об стены. Рычал, бесился. Я не помнил, что творил. Меня срывало раз за разом, а первое, что я увидел утром это женские туфельки, лакированные. И тонкие щиколотки, затянутые в чёрные чулки.

Пьяным сознанием я пытался идентифицировать, кому принадлежали ноги, ничего на ум не приходило, я хрипло застонал.

Я понял, что я лежал на полу в своей квартире.

Солнечный свет резанул по глазам, и мне показалось, как будто бы в мозг спица воткнулась.

Я зажал лицо руками и перекатился на спину, хрипло выдохнул, а из груди рвался кашель тяжёлый, нехороший, со вкусом алкоголя и табака.

Полежав ещё минут пять в таком положении, я с трудом оторвал ладони от лица и перевёл взгляд.

На диванчике сидела Валя.

У неё тряслись губы, а в руках была зажата папка с бумагами.

— Я перенесла встречи, — хрипло сказала моя помощница. — Опять…

Я застонал, понимая, что опять продолбал все. Так не могло продолжаться, у меня не было сил, без неё у меня ни на что не было сил.

Вале резко встала с диванчика.