валилось из рук. То есть я была полностью парализована, как работник, я чуть не уронила целый стеллаж уже с готовыми изделиями, которые ждали клиенты, и это было бы полным фиаско.

— Дань, давай я сегодня одна поработаю? Хорошо? — подошла ко мне после обеда Маша и поставила передо мной чашку с липовым чаем.

— Что случилось? — нервно отозвалась я и, обжигаясь, пригубила чай.

— Мне кажется, от тебя сегодня больше проблем, чем пользы. Поэтому, думаю, тебе стоит поехать домой.

— Я не уронила этот стеллаж, — с возмущением заметила я, но Маша только покачала головой.

— Да. Ты не уронила его. Но вместо этого ты прекрасно справилась с остальными разрушениями.

— Господи, ну подумаешь, я всего лишь не так надорвала упаковку с салфетками…

— Да и теперь их не засунуть в ящик, — заметила Маша, — это все проходящие проблемы, как и то, что ты неправильно заправила кофе машину, и она теперь жужжит…

Я прикрыла глаза и прикусила губу.

— Дань. Что происходит?

— У меня задержка и, вероятнее всего, это какие-то проблемы, поэтому я переживаю.

— Почему сразу проблемы? Неужели ты не можешь быть беременна? — спросила Маша и села рядом со мной.

Когда разговор заходил о беременности, у меня почему-то бесконтрольно на глаза наворачивались слезы, и не потому, что это было связано с тем-то, что мы с Ваней разводились. Это было связано с тем, что я не могла забеременеть от Вани, как бы он не рассказывал о том, что он устал от ответственности, ему не нужен, грубо говоря, такой балласт, я просто была уверена, что он будет чудесным отцом. Человек, который откровенно может сказать о своих страхах, искренен в этом, не может быть плохим. Несмотря на свои боязни, он бы был самым лучшим отцом.

Я просто это знаю, я предчувствую это, — произнесла я хрипло и зажала пальцами глаза. — Я знаю, что это, скорее всего, какой-то сбой или ещё что-то около того, и поэтому сразу настраиваюсь на то, что надо будет разбираться с проблемами…

Маша покачала головой и тихо заметила:

— А я бы на твоём месте думала о том, что просто иногда у людей случаются чудеса.

Я подняла глаза на Марию и грустно покачала головой.

Было в ней что-то светлое, что-то сродни чуду.

— Спасибо за поддержку, Маша, — сказала я, вздохнув, и посмотрела на часы. — Если я действительно тебе сегодня здесь не нужна, то я поеду…

— Поезжай, — кивнула Мария и медленно встала со своего места. — Тем более, если чудо все-таки произошло, то тебе лучше отдыхать.

Спрятав глаза, я кивнула, и через пятнадцать минут уже сидела в машине.

Не было ничего хорошего.

Я уверена, что не было чуда.

Чудо ощущается светом изнутри, чудо ощущается предчувствием, а моя интуиция сейчас шептала о другом.

Я приехала домой. Позвонила матери, рассказала о том, что уже закончился рабочий день. Мама осторожно и аккуратно старалась что-то узнать про меня и Ваню, но я была не настроена на разговор. И всю ночь я провела то ли в бессоннице, то ли в ожидании чего-то ужасного, что случится утром. Я просыпалась практически каждые пару часов и подолгу потом не могла уснуть, смотрела просто тупо в потолок.

На приём я приехала за полчаса. Ходила взад вперёд по длинному коридору, рассматривала какие-то титульные рамки, висящие на стене.

Клиника была хорошей. Живые цветы в вазах. Приветливый медперсонал.

Мне, несмотря на все это, все равно чудилось, как будто бы я стояла на краю.

— Янчевская Даниэла… — тихо спросила у меня медсестра, выглядывая из кабинета. Я кивнула, девушка, улыбнувшись, произнесла: — Можете проходить. Врач вас ждёт…

Врачом оказалась женщина около сорока лет, блондинка с приятными мягкими чертами лица.

— Здравствуйте, приятно познакомиться. Меня зовут Жанна Сергеевна…

— Здравствуйте, — сказала я, присаживаюсь за стол.

— Даниэла Георгиевна, скажите у вас были какие-то проблемы по репродуктивной части?

— Да, на протяжении последнего времени мы не могли забеременеть с мужем.

Врач поправила очки и уточнила.

— Какой вам диагноз ставили?

— Никакого, говорили, что просто не высчитывается овуляция, что цикл не тот или ещё что-то…

— Вы проходили полное обследование, да?

— В меру того, что предлагала клиника…

Врач поджал губы, и здесь из принтера вылезли несколько листов.

Жанна Сергеевна забрала их, прошлась глазами.

— Даниэла Георгиевна, я не люблю преждевременно ставить диагнозы, но по клинической картине, которая видна в этих анализах я могла бы предположить, что у вас бесплодие…

Глава 43

Даня

У меня дыхание перехватило, а сердце остановилось.

Я опустила глаза, мысли метались по голове…

— То есть, то есть задержка…

— Вы не беременны, Даниэла Георгиевна.

— И вы, глядя на анализы, ставите вообще под вопрос возможные беременности, правильно? — тихо уточнила я, не веря в то, что происходило.

— Согласно протоколу, восемь лет брака и отсутствие предохранения… Да, в таком случае ставится диагноз бесплодие. Вы же не предохранялись?

Память откатила меня назад в начало отношений, и если первое время мы действительно предохранялись, то потом как-то так вышло, что у нас отпала необходимость в этом, потому что детей мы не обсуждали, и эта ситуация была пущена на самотёк. Типа я рассуждала, что если мы забеременеем, то, видимо, ничего страшного, чем Ваня думал, я не знаю.

— Да, мы только в самом начале предохранялись, а потом нет, — но слова приходилось подбирать и с какой-то тяжестью и паникой проговаривать их. — Но я наблюдалась в частной клинике, мне не ставили… Мне не говорили, что у меня проблемы…

— Фактически у вас отсутствует анамнез как таковой для проблем по той простой причине, что штатные гинекологи, репродуктологи, они опираются на то, что-либо вы родите и все проблемы пройдут, либо родить надо через эко. Но, смотря на ваши анализы, все эти показатели, которые вы вчера сдали, это резервы организма, у вас резервов репродуктивной системы не так много. И для самостоятельной беременности возможностей…

Я покачала головой.

Я не хотела, чтобы врач продолжила мне объяснять что-то по поводу этого.

Было ясно одно.

Я не беременна.

Беременность в обозримом будущем мне не светит.

Никакая.

— У вас не усваивается фолиевая кислота, у вас низкий гемоглобин, и вот этот гормон, который говорит о потенциале яйцеклеток, он очень низкий. Это не означает, что все плохо, это означает, что без поддерживающей терапии, без изменения каких-то привычных вам паттернов поведения, результата никакого не будет.

Столько скандалов, столько недопониманий, столько паники, боли из-за того, что врачи просто держали меня на регулирующих цикл препаратах и высчитывали