я на своем стоять стану. Потому как сразу ясно, признаюсь в настоящем — поеду в монастырь, как умалишенная. Или еще куда. — Может, болезнь мне глаза открыла на то, что всегда во мне было.

Говорила, а сама чувствовала: проверяет он меня. Не просто так расспрашивает, не ради праздного любопытства. Хочет понять, кто я на самом деле. Тут и мысль зародилась, откуда в голове Гаврилы странные вопросы появились. Может, сам барин меня в каких-то делах с Шаховским заподозрил?

Смешно это, конечно. Но не слишком.

— Хм, — барин задумчиво кивнул. — Возможно. Наука знает много удивительных случаев. Я читал, что после сильных потрясений или болезней люди иногда обретают необычные способности. В Европе было несколько таких историй.

Он шагнул ко мне, протянул руку и снова взял несколько ягод из моего туеска. Но на этот раз задержавшись рядом чуть дольше, чем требовалось. Я напряглась, но не отстранилась.

И это его движение было мне вполне понятным. Хочет меня близостью своей из колеи выбить. Мужественностью и авторитетом придавить и дожать.

— Твоя выжималка для белья — простая, но умная придумка, — продолжил он. — Ее устройство основано на верных физических принципах. Откуда ты о них узнала?

— Как-то само в голову пришло.

Александр Николаевич внимательно следил за выражением моего лица, будто каждое слово на весы клал.

— А мельница? — он еще чуть подался вперед. — Чтобы такие чертежи расчертить, нужно быть мастеровым. Или учиться где. Я ведь узнал, ты дальше села ни разу в жизни никуда не выезжала.

— К чему такие расспросы, Александр Николаевич? — я поднялась с пенечка и теперь мы с ним стояли ровнехонько напротив.

От него интересом веяло и подозрительностью. С этакой веселой авантюрной ноткой.

От меня — желанием отсюда уйти.

— Разве ж барин крепостной своей вопросов задать не может?

Я ответ в себе сдержала. Может, конечно, может. И не мне тому возмущаться.

Барин, похоже, так же считал, но от меня ждал иного.

Секундочки одна другую сменяли, солнышко поблескивало. А мы с барином стояли друг напротив друга — он с этой травинкой в зубах и прищуренным взглядом, я — с туеском земляники, крепко сжимая его в руках, будто щит.

— Могу, конечно, могу, — наконец проговорил Александр Николаевич с этакой ленцой. Точно мысли мои вслух повторил. К чему, спрашивается? А то не понятно.

Оглядел меня задумчиво, выплюнул травинку.

— И не только вопросы задавать, — продолжил. — Но знаешь, Дарья, есть в тебе что-то... необычное. Словно книга, в которой страницы не по порядку.

Я глубоко вдохнула, настраиваясь на то, что разговор этот нужно как-то заканчивать. А то не ровен час, прямо здесь он мои страницы расставить на место захочет.

— Так, может, не стоит эту книгу наспех листать? — с нажимом и намеком явственным отозвалась твердо. — Дайте время. Мельницу восстановим, там, глядишь, и остальное прояснится. Тем более, что людей верных у вас в имении вдосталь, кто за мной приглядывает.

Последним я, разумеется, на Гаврилу намекнула. Чтобы сразу ясность добавить, что я все понимаю. В том числе и то, что барин велел кузнецу за мной послеживать.

Барин смотрел на меня долго, изучающе, и во взгляде его было столько всего намешано — и любопытство, и подозрение, и какое-то странное восхищение.

Ну, может, последнее мне и чудилось. А может и взаправду. Но заинтригован он был явно. А я пока понять не могла, к добру то или к худу. Внимание пристальное я не сильно любила, но в нынешних реалиях без него все равно не обойтись.

Вот оказалась бы я в теле мужика, может все и попроще б пошло. А так волей-неволей внимание привлеку. Уже привлекла. Вон оно, напротив стоит, глазищами на меня хитрыми сверкает.

— Хорошо, — наконец кивнуло это самое внимание. — Хорошо, Дарья. Пусть будет по-твоему. Но имей в виду: рано или поздно мы к этому разговору вернемся.

Кто бы сомневался, барин… Кто бы сомневался.

— Как барин прикажет, — я чуть склонила голову. Больше ни к чему мне здесь задерживаться. Уж и девки скоро, небось, искать начнут. По лесу-то всяк перекликались, проверяя, чтоб никто не затерялся. И совсем мне не хотелось обнаружиться им в компании барина.

Александр Николаевич вдруг рассмеялся, легко, почти по-мальчишески.

— Вот опять! То дерзишь, то "как барин прикажет". А в глазах-то совсем другое. Пожалуй, еще никто из моих крепостных так дерзко не подчинялся.

Я невольно улыбнулась. Обвинение-то верное, я правда не умела играть в поклоны и раболепство, даже когда старалась.

— Если слова мои дерзостью кажутся порой, вы не серчайте, — ответила я по простому. — Нет того у меня в мыслях. Просто… натура такая. Деятельная. При всем уважении…

— И на том спасибо, — усмехнулся он. — Завтра жду тебя после обеда в усадьбе. Там и о мельнице поговорим предметно. Изучил я твои чертежи… Гаврила тоже будет.

Я кивнула, и уже собиралась отступить обратно в лес, как за кустами послышался треск веток и шорох шагов.

Вот только этого не хватало!

Глянула на Александра Николаевича, тот вроде вовсе расслабленный, но тоже заметил, что кто-то сюда ломится.

И стоило мне приглядеться к лесу, как сквозь кусты орешника мелькнуло что-то светлое. Платок! Женский платок, который я точно видела сегодня на Глашке.

— Кажется, у нас гости, — тихо проговорил барин и губы в тонкую линию сжал.

Шорох стих, будто подслушивающий замер, поняв, что его обнаружили. А после вдруг послышались торопливые удаляющиеся шаги.

— Глашка, — прошептала я. — Она... она все видела...

 

Глава 20

 

Я стиснула ручку туеска. Вот ведь проказа! Так и знала, что не стоило задерживаться! Теперь Глашка разнесет по селу, что видела меня наедине с барином в лесу, да еще и у ручья. Вот уж действительно — "в кустах миловалась". Именно так она и скажет.

— Было бы что видеть, — усмехнулся барин. — Объяснишь, что о мельнице говорили. А коли начнет лишнего болтать, мне скажешь, попрошу Семена приструнить с оказией.

Я кивнула, хотя внутри уже все скручивало от тревоги. Я-то знала, что эта девица поболтать горазда. Только дай волю слухи пораспускать. Еще ведь и приврет с три короба.

— Ты чего так побледнела, Дарья? — Александр Николаевич в лицо мне заглянул беспокойно. — Я могу и сам