те, что строили в этом мире, я поняла, что это конец. Назад дороги не было, Арсений не успел, или вовсе не знал, где меня искать.

Дом тот скорее можно было назвать теремом, состоящим изо льда и снега, и даже при одном взгляде на него мне становилось так холодно, что зубы непроизвольно начинали не попадать друг на дружку. Мрачная ледяная твердыня была обнесена таким же забором – высоким, неприступным ледяным. И даже широкие ворота, ведущие во владения этого сооружения, казались сделанными из снежных досок, покрытых причудливыми узорами инея.

А ещё от этого терема веяло такой безнадёгой и тоской, что мне совсем не хотелось туда идти. Чувство близкой опасности совершенно выбило меня из колеи. Кажется, паника только сейчас подступила вплотную к горлу ледяным ножом. Губы предательски задрожали, глаза наполнились слезами, а изо рта вырвались негромкие рыдания.

Михай, помалкивающий почти всю дорогу, покосился на меня, а затем довольно усмехнулся.

- Ну что ты совсем раскисла? Али не рада, что скоро с судьбой своей встретишься? Признаюсь, я вот весьма доволен, что смог, наконец, насолить Арсению. Вечно этот выскочка мне досаждал, и вот теперь мы в расчёте! Прошу!

Он распахнул передо мной ворота, а после, издевательски поклонившись, насильно пихнул меня в их раскрывшуюся пасть. Оказавшись по ту сторону ледяной изгороди, я вовсе почувствовала себя беспомощной дурочкой, угодившей в лапы невесть кого. Конечно, я понимала, что этот ледяной терем не может принадлежать Михаю – он мелкая сошка, несмотря на весь его гонор и спесь. Он и сам проговорился, что выполнял чьё-то поручение, и, скорее всего, того, кому принадлежал настырный голос в моей голове.

…Его приближение я почувствовала сразу – от холода не просто сковало руки и ноги, казалось, само моё дыхание стало таким медленным, что я побоялась в следующий миг не суметь сделать следующий вздох. Мороз окутал моё тело, которое было словно без одежды – настолько я ощущала сейчас его губительное касание.

Повернувшись из последних сил, я едва не наткнулась на него – того, кто всё это время охотился за мной по неведомой мне причине, и наши взгляды встретились. В тот миг, как я взглянула в его пронзительные синие глаза, мне показалось, что лоб мне пробила ледяная стрела. И последнее, что я услышала, были его слова:

- Ну, здравствуй, невестушка. Наконец-то мы с тобой встретились…

Глава 49

  Время…

Я не знала, кто я такая, не помня ни своего имени, ничего прочего, скользя в прохладной пустоте, не обозначавшей ничего и ничего не выражавшей. Наверное, я умерла, ибо не ощущала своего тела, но сознание моё между тем двигалось среди мерцающих вселенских звёзд, утешая, успокаивая настрадавшуюся за века душу. Я не испытывала сейчас ничего, ни страха, ни желания всё это прекратить.

Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии, не веря ни во что и не на что не надеясь. Но постепенно ко мне начали возвращаться и чувства, и мысли, и желания.

Первое, что я вспомнила, было лицо Арсения, такое красивое и родное, гораздо более молодое, чем то, что было мне знакомо. Он улыбался, а свежий летний ветерок развевал его длинные светлые волосы, отдававшие золотым сиянием. Молодая изумрудная листва, едва появившаяся на деревьях, отражала этот драгоценный свет, исходивший от него, и это было настолько удивительным зрелищем, что я буквально залюбовалась собственными мыслями.

Да, это было первым, что я «увидела» после «пробуждения» своего сознания. Первое воспоминание, которого, в принципе, не могло было быть, ведь мы с Арсением узнали друг друга глубокой зимой. Но вскоре моя голова начала наполняться новыми, казалось, никогда не виденными мной сценами, и я не понимала, просто не знала, откуда они взялись в моем сознании!

А после я вовсе оказалась в самом настоящем замешательстве. Я словно начала вспоминать, что когда-то всё это было, давным-давно, и никакие это были не фантазии моего воспалённого разума. Это были реальные воспоминания, наслоенные одно на другое, вырванные из жизни разных девушек, каждой из которых когда-то давно была я сама!

Едва осознав это, я услышала собственное сердцебиение, и поняла, что моё сердце вновь забилось. Мне почудилось, что я уже умирала безумное количество раз, и я помнила каждый из них, боясь прочувствовать собственную гибель снова. Мне сделалось страшно, и я, ухватившись за эту возможность дышать, начала вдыхать воздух особенно интенсивно.

Это прибавило мне сил и уверенности, что я не умру. Немного успокоившись, я позволила своему сознанию открыть мне ещё одну порцию воспоминаний, в каждом из которых неизменно присутствовал… Арсений. Его лицо почти не менялось, он слегка взрослел, но не старел, и был неизменно рядом. Вот только я всегда была иной, то статной брюнеткой с роскошной косой, украшенной разноцветными лентами; то худощавой светловолосой скромницей, красневшей от каждого его вовсе не пошлого слова; то рыжеволосой красавицей, чьё сердце начинало трепетать от одного взгляда на красивого парня.

Да! Во все времена мы были с ним вместе. Складывалось ощущение, что погибала только я, причём умирая раз за разом в столь юном возрасте. Арсений же продолжал жить дальше, чтобы встречать меня снова и снова. Что это было? И почему пришло ко мне только сейчас? Ответа не было. И я принялась перебирать в памяти всё заново, хотя это казалось почти невозможным.

Но минута за минутой в моей голове вспыхивали всё новые подробности наших прежних жизней, наполняя или, даже более того, переполняя меня казавшимися навек умолкнувшими эмоциями.

Означало ли это, что я была жива? Скорее всего, так и было. Вот только то, последнее моё воплощение – девица Дарья, насколько мне было известно, попала в лапы тому, от которого так безуспешно пыталась спрятаться, сбежать. Как и все прошлые девушки, которыми я когда-то рождалась… Они, то есть я, тоже всегда неизменно погибали от рук злобного божества, которого звали Мороз-княже. Получается, что душа моя всё это время, все эти века, перерождалась в разных телах. Чтобы встретить Арсения, которого звали совсем иначе. Впрочем, как и меня. Осталось только вспомнить наши истинные имена, ведь именно это мне до сих пор не удалось сделать.

 …Вновь почувствовав холод, я распахнула глаза. Небольшая комната, представшая моему взору, была будто высечена из огромной ледяной глыбы. Не было здесь ни мебели, ни прочей утвари, что