обычно присуща деревенским домам. Лишь стол, стоящий посреди этой ледяной «пещеры», на котором, словно жертвенный агнец, лежала я.

Двигаться было настолько трудно, что я едва могла пошевелить своими конечностями, превратившись в ледяную статую, наделённую разумом и возможностью думать. Что, если это и была месть Мороза-княже за то, что я столько времени от него пряталась? И я не про последние дни, проведённые в доме Арсения. Похоже, наши взаимоотношения были настолько запутанными, что мне в них ещё предстояло долго разбираться. Потому что сдаваться я по-прежнему была не намерена.

Так кем же была я на самом деле?!

Чтобы скорее вернуться в более или менее нормальное состояние, я принялась активно сжимать пальцы рук, шевелить ногами. Скоро конечности мои приобрели практически былую подвижность, и я смогла подняться, и размять само тело, по венам которого, даря мне невыносимую боль, побежала горячая кровь, но на неприятные ощущения я старалась не обращать никакого внимания. Я поскорее хотела найти Желану и выбраться отсюда, хотя и понимала, что, возможно, Мороз-княже обманул меня, сказав, что сестрица Дарьи у него. Однако нужно было проверить и попытаться сбежать. Ведь недаром он не сразу убил меня. Значит, я ему для чего-то ещё была нужна.

Ледяная комната-ниша, в которой я находилась, была не заперта и никем не охранялась. Наверное, мой пленитель не ожидал, что я очнусь так скоро. Или же вовсе не верил, что я способна на побег. Вот только я думала совершенно иначе. Мне было ради кого жить и ради кого бороться. А потому я решительно, но осторожно прошла дальше, намереваясь проверить здесь каждый закуток и найти Желану.

Вот только искать долго не пришлось. Повернув за очередной ледяной поворот, я буквально столкнулась с ней. Сестрица стояла босая на голом льду пола, прислонившись спиной к стене, и больше напоминала покойницу, так была бледна и холодна. Однако Желана была жива. Я бросилась к ней, желая привести её в чувства, но её взгляд, ледяной, незнакомый, будто прошёл сквозь меня. И в тот самый миг я осознала, что девица околдована. И, возможно, помочь ей было уже нельзя…

Глава 50

 Холодный ночной воздух, словно ветер, бил его по лицу, потому как двигались они быстро, ни на минуту не останавливаясь и не позволяя себе ни малейшей передышки. Медлить было нельзя, ведь сейчас жизнь его любимой буквально висела но волоске, ведь недаром же Мороз-княже охотился на неё столько времени. История повторялась вновь и вновь, но, казалось, наконец-то обретённое счастье уже было в его руках, когда судьба опять пыталась отобрать у него самое дорогое.

 Арсением овладевала самая настоящая тоска. Год за годом, век за веком он искал свою возлюбленную, душа которой была помещена в разные тела, названные сотнями разных имён, и всё же каждый раз находил. Чтобы потерять вновь. Это был замкнутый круг, о котором из них двоих было известно лишь ему. И каждый раз при встрече именно ему предстояло вновь донести до любимой, что они уже встречались и любили друг друга, только в прошлой жизни, да не одной. И всё равно ему не удавалось сохранить ту, что была дороже всех на свете. Скажите, зачем ему нужно было это бессмертие, если он не мог разделить его с самой желанной девушкой на земле?!

В этот раз её звали Дарья, и он не сразу распознал в статной красавице ту, любовь к которой проносил через века боли и отчаяния. Вначале эта девушка показалась ему самой обыкновенной селянкой, коих местные безжалостно приносили в жертву Карачуну, называя его почтительно Мороз-княже. Хотя никаким князем тот, естественно, не был. Он был намного выше любого из человеческих князей, и даже царей, ибо являлся божеством высшего порядка. Ему поклонялись из страха, моля его не о защите или каком-то благе, а лишь о том, чтобы он не трогал несчастных смертных, на которых ему было плевать. Люди отдавали ему лучших своих девиц, в надежде, что тот, приняв их дар, не будет так свиреп, а ему было просто наплевать на это. Среди всех принесённых ему в жертву Карачун искал одну-единственную, которую он, Арсений, сам когда-то давно похитил у него из-под носа.

Да! В том, что суеверные люди пытались вымолить свою жизнь на жизнь отдельно взятой девицы, была и его часть вины. Не прямая, но косвенная. Но на самом деле во всём была виновата любовь, против которой оказались они бессильны.

Когда-то, давным-давно, он встретил девушку, прекрасную, как весеннее солнце, и влюбился в неё с первого взгляда. Волосы её сверкали, словно золото, а в искрящихся глазах плескалась голубизна весеннего неба. Тонкий стан её, нежность рук, ласка голоса не могли не пленить юное сердце молодого ветренного бога, что, казалось, впервые полюбил по-настоящему.  Но была бы девица не так хороша, если бы не её добрая душа, что только укрепила веру в эту любовь, и навечно привязала его сердце к своей возлюбленной.

Никогда он не был робким, да только в этот раз язык сам словно к нёбу прирос. И хотелось ему с кем-то поделиться, поговорить о своих чувствах к прекрасной деве, но он не смел. И лишь спустя несколько дней, заметив, что и братец его ходит сам не свой, решил он выяснить, в чём тут дело. Брат его был ему родным лишь по отцу – старому гуляке Велесу, который, надо сказать, ни одной хорошенькой девицы в своё время не пропускал. Так случилось и с ними. Вот только если его матерью была богиня Додола, то Ратимиру повезло меньше. Родила его от Велеса обычная женщина, не выдержав роды полубога, которым Ратимир и являлся. Но это не мешало им быть настоящими братьями, любить и поддерживать друг друга во всём.

Но когда братья поделились друг с другом своими чувствами, что они испытывали к одной и той же девице, пролегла между ними тень вражды. Каждый хотел, чтобы невиданная красавица досталась ему, ведь тогда им казалось, что именно его чувства к девушке более искренны и сильны. Каково же было разочарование обоих, когда они узнали, что девица та уже была просватана, да не за кого-нибудь, а за их дальнего родственника, злобного и старого бога Карачуна.

 Сердце Арсения было разбито, и тогда он, движимый непринятием и ревностью, ворвался к той девице в дом, то застал её в слезах: та