сообщила ему, что после заряда в доме отключился свет. Сообщила, что вызвала мастера, но время-то сколько, рабочему люду уже вставать через шесть часов, вряд ли кто-то сейчас к ней поедет. Только если аварийная бригада. Но этих вызывать очень дорого, а ложиться спать без кондиционера… Горохов привстал и, не высовываясь из-за солнечных панелей, пробрался к северной стене, на которой висел один кондиционер. Кондиционер должен был негромко урчать, но этот, что называется, безмолвствовал. В общем… всё шло, как и было ему нужно.

А ветер стих окончательно, пыль улеглась, и где-то внизу запела одинокая цикада. По улице поехали машины. А ему страшно захотелось курить. Вот только делать этого было никак нельзя. В замершем воздухе запах табака был бы легко уловим для любого некурящего.

В общем, Горохов затих. Он не знал, появится ли подполковник, но собирался ждать, если понадобится, хоть до рассвета. К утру ему пришлось бы уйти, но до двух часов уполномоченный собирался пробыть тут, на крыше. Сидя так, что ему было видно всю прекрасно освещённую дорогу возле дома, и на запад, и на восток.

Горохов взял флягу и выпил немного воды. Турбина снова заработала, но теперь она едва шевелилась в стоячем воздухе. Ночь. Прошелестела крыльями добравшаяся до центра города какая-то безумная саранча. Город уже спал. Было тихо, и он приготовился считать минуты.

Но нет, считать минуты и ждать до рассвета ему не пришлось… Дверь в доме открылась, и он услыхал голоса. Да, людей, кажется, было двое, один голос принадлежал женщине. Нет, второй, хоть и был мужской, но это был голос не подполковника… Человек, говоривший с женщиной, был явно намного моложе того.

Два человека вышли из дома и свернули в проулок между домами, они разговаривали между собой, идя вдоль стены дома, потом завернули за угол.

У него не осталось сомнений, что люди идут к лестнице, и тогда он аккуратно, чтобы не шуметь, переместился к ней поближе.

Признаться, Андрей Николаевич не ожидал, что кто-то, кроме ремонтников утром, решит взобраться на крышу. И не совсем знал, что ему делать. Впрочем… У него был револьвер, а ещё булыжник, которым он поначалу хотел разбить стёкла в припаркованных у дома квадроциклах, чтобы изобразить ограбление транспортных средств. И тут булыжник оказался кстати.

— Камиль, только осторожно, — донёсся до крыши женский голос, и стену снизу осветили фонарём.

— Ма, я осторожно… — ответил ей молодой голос.

Она светила вверх, а парень полез на стену, цепляясь за скобы. А Горохов, подобравшись к лестнице поближе, но так, чтобы не попадать под луч фонарика, поднял камень…

Он слышал, как человек забирается всё выше и выше, приближается к нему, и когда макушка головы человека стала ему видна, подсвеченная снизу фонариком, уполномоченный без замаха, но с усилием опустил на неё булыжник…

Тук…

Звук был глухой, но вполне себе слышимый… Удар получился хороший…

— Оо-ааа…

Затем раздался тихий металлический звон, кто-то пересчитывал ступеньки лестницы ботинками, а потом что-то мягко шлёпнулось на песок. И послышалось всхлипывание…

— О Господи! Камиль! — воскликнула женщина. — Ты, что, упал?

«Конечно же, упал, ты, что, не видишь, дура?! Ты же на него фонариком светишь!».

Уполномоченному очень хотелось прокомментировать вопль женщины.

— О… — застонал человек.

— Господи, да что случилось-то? — женщина была на грани истерики. — Да ты весь в крови.

— Меня кто-то ударил! — простонал человек.

— Кто? Там кто-то был? Ты его видел? — причитала женщина. — Пошли в дом, скорее… Ты можешь идти?

Луч фонарика скользил по краю крыши.

— Да никого я там не увидел, не успел…

— Ты можешь встать? — истерично восклицала женщина. — Сынок, ты можешь встать?

— Да могу, мама… Да не дёргай меня… Сейчас встану, — почти хныкал ей в ответ Камиль.

— Нужно идти отсюда, вставай… — просила женщина.

— Да встаю я…

Он наконец встал, и они медленно пошли к углу дома, светя перед собой фонарями.

— Мама, не нужно меня держать, я могу идти сам, — уже с некоторым раздражением говорил Камиль.

— О, Господи, ты весь в крови, весь…

— Мама, я знаю, хватит причитать… — отвечал ей сын. — Я сам знаю, что я в крови…

— У тебя лоб разбит. Сверху.

— Мама, я лучше тебя знаю, что у меня разбито.

— А тебя точно кто-то ударил? Ну, там… Наверху…

— Ты же видишь, я весь в крови! Или не видишь? Откуда у меня кровь, по-твоему?

— Ну, может, ты сам обо что-то ударился?

— Мама! — раздражённо говорит Камиль, и они сворачивают за угол.

Дальше Горохов почти не различает слов, и вскоре они заходят в дом.

«Нужно было вызывать аварийку, а не экономить, папашка ваш ещё бы наворовал», — вслед им назидательно думает уполномоченный.

В общем, всё складывается для него как нельзя лучше. Горохов немного ждет и сам начинает спускаться по лестнице. Он не чувствует никаких угрызений по поводу этого Камиля. Ну, получил по башке камнем паренёк… Ничего, крепче будет…

У Андрея Николаевича уже включился режим «безжалостности». У любого бандоса, любого убийцы-людоеда из приговорённых часто находилась какие-то родственники: жёны, дети, матери… Это в его случае не играло никакой роли. Никакой… А уж после того, как подполковник Илькан Габиев вломился к нему в дом, Горохов с его родственниками особо церемониться не собирался. Камнем по башке — ну, значит, камнем по башке.

Он аккуратно опустился на песок и включил фонарик.

⠀⠀

Глава 30

Он осмотрел свеженаметённый песок у дома. Женщина и молодой человек как следует тут поднатоптали, и ему было несложно пройти по их следам, почти не оставляя своих. Он оглядел улицу, прежде чем выйти из тёмного проулка между домами. Убедившись, что там появились редкие прохожие, вышел и пошёл по улице. Прошёл пару домов, стараясь выглядеть на придверных камерах, что из жилищ были направлены на улицу, как можно более естественно, прошёл два дома и обнаружил очень узкий и удобный для укрытия проулок. Он сразу свернул туда и только там выбросил булыжник: больше не нужен. Тут, в темноте, уполномоченный и остановился. Он присел и огляделся, нет ли поблизости камер. Ему всё ещё хотелось курить, но сейчас он точно делать этого не собирался. Теперь, после ранения Камиля, Горохов был уверен, что женщина позвонит мужу. Дом без электричества, сын ранен, ну какая женщина в такой ситуации не позвонит своему мужчине? А на улице появился мощный, судя по двигателю, квадроцикл. Андрей Николаевич собрался и достал револьвер. Машинально откинул барабан, хотя тут, между домами, было темно, и патронов