— Если бы ей что-то было нужно, она бы позвонила.

— А просто сходить, узнать, как здоровье? — уполномоченный брал себя в руки. Успокаивался. Но это только внешне, внутри его всё ещё обжигал огонь злости. — Она тебя кормила, стирала твоё шмотьё, убирала за тобой, а ты даже не можешь зайти и узнать, что с нею? На пять минут, на пять минут! Всё равно в школу почти не ходишь, что, пяти минут не мог найти?

— Да не любит она меня, нафиг я ей там нужен, — огрызнулся Митяй, — ей без меня там лучше.

— Откуда ты знаешь? Дурак!

И тут подросток вдруг говорит:

— Это хорошо, что она в больнице. А то к тебе приходили… А она бы волновалась, а ей нельзя, ей врач запретил волноваться…

— Приходили? — тут же раздражение Горохова сменилось на настороженность и беспокойство за Наталью, никто и никогда к нему приходить был не должен. Поэтому он стал ещё больше злиться. — Кто ещё ко мне приходил?

— Четверо, — сразу ответил парень. — Нашу дверь открыли своим ключом. Я сначала думал, ты им ключи дал или Наташа за вещами прислала кого. А эти… Вошли, у самих пистолеты и автоматики маленькие в руках. В комнаты стали заглядывать… Ну, так, выглядывать из-за угла осторожно. Увидали нас с братом и спрашивают: «Где Горохов?». А сам на меня, на нас ствол навёл.

«Где Горохов?».

На уполномоченного тут вдруг напало какое-то оцепенение. Он всё мог понять, но вот это вот… Андрей Николаевич просто недоумевал. Годы, проведённые в опасных местах с опасными людьми и существами, приучили к его к мысли, что с ним может случиться всякое. Всякое… Но он всегда считал, что где-то там, в большом городе, у него есть место, где никто ему угрожать не посмеет. Никто хотя бы потому, что он уважаемый член влиятельной организации. Тем более не посмеет угрожать его близким. Наставлять на них оружие в его доме. Но нет, оказалось, что у него нет безопасного тыла и что его людям кто-то может угрожать…

«А если бы там была Наталья, которой доктор запретил волноваться? Уроды… Такие же, как и те, кого мне приходилось вылавливать по степи! Ничего святого… Ничего…».

Это продлившееся несколько секунд оцепенение уже отпустило его, и первое, что он спросил, было:

— Но Наталья к тому времени была уже в больнице?

— Да, — отвечал Митяй. — Она в больницу собралась три дня назад, а эти вчера приходили, часа в три утра. Мы ещё в школу не ушли.

Горохов чувствовал, как вся его глупая злоба, всё раздражение на парня, вся злость тают в нём, уходят из него, уступая место холодной, рассудительной ярости. И он стал выяснять подробности визита этих людей:

— Значит, они дверь открыли сами?

— Да, мы сидели на кухне, ели, — начал Митяй. — И вдруг слышим, ключ в двери, в замке шебуршит, я Тимке говорю: Наталья вернулась, он пошёл её встретить, а на пороге кухни уже мужик какой-то, респиратор не снял, в пыльнике, но я сразу понял, что это не ты, он толстый был, плотный. И он на нас автоматик свой направил и палец поднял: тихо.

— Чтобы не шумели, — понял Горохов.

— Да, а там в коридоре ещё мужики, все с оружием, быстро проскочили в комнаты, а там же больше никого, и один из них пришёл на кухню и увёл Тимку в другую комнату, а другой мужик стал у меня спрашивать, где ты есть. Сначала где ты есть, а потом где Наталья.

— Понятно, они развели вас по комнатам и стали спрашивать, где я есть. Что ты сказал про меня? — Горохов хотел знать всё о визите этих людей к себе домой.

— А что я мог сказать… Сказал, что ты в командировке, — объяснял подросток. — А что я ещё мог им сказать?

— А про Наталью? — это сейчас для уполномоченного, возможно, был вопрос номер один.

— Сказал, что не знаю, где она, сказал, что если сумки с вещами в прихожей нет, значит, ушла в бассейн.

— А ты Тимку спрашивал, что он ответил им?

— Спрашивал. Тимоха, он молодец, он умный, сказал то же самое. Говорит, в бассейн, наверное, ушла. А про тебя, что не знает, где ты.

— Тебя били? — уточняет Андрей Николаевич.

— Не-е… — качает головой Митяй и указывает на левую щёку: — Пистолет сюда приставили, сказали, что если совру, буду зубы по полу собирать, а Тимохе врезали пару раз, но так, не сильно, пугали больше.

Новая волна гнева заливает мозг Горохова; конечно, парни часто заслуживали хороших оплеух, но… И всё-таки он больше волновался за Наташу. Уполномоченный не сомневался, что, если эти люди захотят, Наталью они найдут, хоть и не сразу.

«Это парни хорошо им про бассейн ответили. Правильно».

— Андрей, а они весь дом нам перевернули, — прервал его размышления Митяй.

— Ничего страшного, — отвечал Горохов. — Приберётесь до прихода Натальи. А что они взяли?

— Уроды все деньги забрали, что нам Наталья оставила.

«Деньги? Бог с ними!».

— Среди них должен был быть старший, ты его смог определить? — теперь это был для Горохова ключевой вопрос.

— Да, я сразу понял, кто у них атаман, — отвечал Митяй. — Он высокий. Пыльник у него короткий, почти белый, брюки носит глаженые и ботинки чёрные.

— Пыльник не застёгнут, рубаха белая, — продолжил уполномоченный, уже понимая, кто это мог быть. — Маска дорогая, с компрессором. На голове маленькая шляпа с вислыми полями.

— Да, — согласился подросток. — Ты его знаешь, да?

Но Андрей Николаевич не ответил на вопрос, а спросил сам:

— Где у него была кобура?

— А-а… — не сразу вспомнил Митяй. — А! На поясе.

— С какой стороны?

— С левой… Да, точно, с левой.

Вот… Вот теперь-то всё сложилось — портрет был полный.

«Всегда белая рубашка. Чёрные ботинки в любую жару и кобура на поясе с левой стороны. Перепутать его с кем-то ещё сложно. Он такой один в Трибунале».

— Этот в белой рубашке что-то говорил тебе? — интересуется уполномоченный уже абсолютно спокойно. А ещё он стаскивает респиратор и достаёт мятую пачку, тянет из неё жёлтую, промокшую в горах и уже высушенную сигарету. — Может, предлагал что, может, угрожал?

— Нет, — парень смотрит на его странную сигарету с недоумением, — ничего не предлагал, а спрашивал только про тебя и Наташу. А, ну да, сказал, что вывезет в степь, если не буду говорить по-хорошему.

— В степь, значит? — Горохов закуривает.

— А! Да! — вспоминает Митяй. — Он знал, как нас зовут. И меня знал по имени, и Тимоху тоже.

Ну, это как раз уполномоченного совсем