какого-то руководителя Трибунала они с Габиевым заказали одно такси на двоих, и тогда, когда они подъехали к дому подполковника, Горохов, чтобы польстить сослуживцу похвалил его дом:

— О, а ты, я смотрю, неплохо устроился. И турбина у него есть…

— Стремись, Андрюша, стремись, и у тебя такой будет, — самодовольно посмеивался Илькан в своей высокомерной манере.

Нет, старший уполномоченный не собирался «стремиться»; он, конечно, любил удобства, и бассейны, и хорошие рестораны, и дорогие машины, но вовсе не из-за престижа или какой-то показухи. Рестораны он любил, потому что там вкусная еда, а дорогие машины — из-за комфорта и мощных кондиционеров, а не потому, что кто-то будет ему завидовать или восхищаться мощностью двигателя. И бассейны он обожал вовсе не потому, что там в шезлонгах у баров собирается городская элита, а потому, что там просто бесконечно много прекрасной, чистой воды.

Человеку, выросшему в степи, в самых примитивных жилищах и палатках, даже простая квартира в две комнатушки с кухней общей площадью в пятьдесят метров была вполне комфортной. Уже потому, что там есть душ, кондиционер и туда не пролазят клещи с клопами и пауками. Но тогда, когда подполковник Габиев протягивал ему руку на прощание, уполномоченный сказал:

— Да, придётся стремиться, чтобы соответствовать уровню.

Вряд ли с тех пор подполковник сменил дом. С такими домами в центре города не расстаются просто так. И Андрей Николаевич быстро нашёл его. Дом даже в сумерках сиял серебристой окраской, свежей и дорогой.

«Ильканчик всё-таки любит пижонить. Дом у него, даже на этой улице, среди таких же пижонов, самый свежевыкрашенный».

У красивого дома были припаркованы два дорогих квадроцикла, но оба не принадлежали подполковнику.

«Уже спать пора ложиться, а его всё нет… Труженик, мать его… Ну да, у него сейчас дел по горло. Положеньице — не позавидуешь. Под руководством кресло горит, да и его креслице дымится… Ему сейчас не до отдыха… Рыщет… Рыщет… Меня ищет».

Горохов прошёлся до конца улицы, и там, у перекрёстка, приглядел хороший, увесистый камень в два кулака величиной, поднял его аккуратненько и пошёл обратно. Как раз когда он снова подошёл к дому Габиева, первые порывы ветра начинали качать уличные фонари, а когда ветер погнал по улице клубы пыли, он свернул в узкую щель между домами. Там, на задней стене дома, обязательно должны были быть скобы лестницы, что вела на крышу. И он почти сразу их нашёл. Его сейчас никто не мог заметить, уже почти стемнело, да ещё пылища в воздухе… Так что на крышу уполномоченный взобрался, не опасаясь быть обнаруженным. А когда он оказался там, автомат-предохранитель уже заклинил турбину, чтобы она не разгонялась во время заряда и не сломалась от порывов ветра. То есть, когда он оказался на крыше, заряд уже бушевал вовсю. Ветер рвал его пыльник и фуражку, тут он был посильнее, чем в горах. Заметно сильнее. Но вот дорогой респиратор и дорогие очки сидели на лице плотно. В общем-то, не зря они стоили больших денег. Он достал фонарик, присел и стал оглядывать крепление солнечных панелей, что располагались по всей площади крыши. Но это ничего ему не дало — как и положено, панели были закреплены отлично; и тогда он прошёл к турбине, а там, на углу возле неё был распределительный щиток. Крепкий пыльный ящичек, чуть притопленный в бетоне. И, как и положено, он был заперт на замок. И сам корпус, и замок были прочными. Так, с наскоку, щиток и не взять. Он достаёт револьвер… Ну, уж этот справится. Выстрел из револьвера не очень громкий, несмотря на мощный патрон. Но его бы непременно кто-то услышал, если бы не вой ветра. Горохов, не раздумывая долго, наводит оружие на ящик, на замок и, когда налетает очередной порыв ветра, стреляет.

Пах…

Отлично. Хлопок выходит и вправду негромкий, звук сразу уносится ветром прочь, вот только мощная пуля рвёт дверцу и сильно вминает её вовнутрь. Она не поддаётся. Уполномоченный достаёт тесак и пытается поддеть, но сразу у него не получается. Замок всё ещё мешает. А так как заряд уже идёт на убыль, он решает не тянуть и снова берётся за револьвер.

На этот раз выстрел получается более громким, он не совпал с порывом ветра, но Андрея Николаевича это не взволновало, всё равно на улице никого нет, а в соседних домах, слава Богу, с уплотнителями всё в порядке, так что… Он снова светит фонариком и поддевает дверцу тесаком… Вот теперь… Горохов открывает щиток. Пыль с мелким песком ещё засыпает его и открытый ящик, а он лучом фонаря находит нужную ему шину, которая закреплена мощными болтами. То, что нужно… От неё идёт силовой кабель вниз в трубу, к аккумуляторам, рядом с ним второй. Он подносит тесак к кабелям и, отвернувшись, закорачивает их.

Пуххх…

Вспышка даже через воздух, наполненный пылью, на секунду освещает всё вокруг. Он глядит на кончик тесака, а тот красный и оплавленный. В доме сейчас должно на мгновение пропасть электричество. Но всего на мгновение, в таком модном жилище несомненно есть дублирующая сеть. Умный автомат отключил одну и включил другую. Теперь сеть запитана исключительно от аккумуляторов. Поэтому он снова ещё красным кончиком тесака лезет в распределительный щит.

Пух…

И сноп искр разлетается в стороны. А фонарь над входом в дом погас. Вот теперь умный автомат вырубил всю сеть в помещении. Ну, во всяком случае, уполномоченный надеется на это. Он сделал всё, что собирался сделать, и теперь, привалившись спиной к одной из солнечных панелей, Горохов не торопясь перезарядил револьвер. И стал ждать.

Два квадроцикла возле дома, один лучше другого… Ну не ездит же подполковник на трёх машинах сразу. А значит, в доме кто-то должен быть.

Потихонечку ветер стал утихать. Горохов, примостившись в тени солнечных панелей, стал разглядывать улицу. Фонарь над входом так и не горел, значит и в доме, скорее всего, света не было. Этого он и добивался. Он вспоминал свою Наталью… Базарова была очень современной женщиной, она знала, что нужно делать, когда нет света, знала, кому звонить в случае каких-то неполадок. Дом был сферой её ответственности, и в нём не было для неё секретов. Тем не менее, даже она непременно позвонила бы ему, чтобы сообщить о мелких домашних неприятностях. «Кран сломался… Или: воздуховод кондиционера песком забило». Она сообщала потом: «Я вызвала мастера, придёт к вечеру, не раньше… В доме духотища такая…».

Уполномоченный надеялся, что и жена Габиева уже