— Заказы со стороны? — только и смог произнести он.

— Андрюш… Ну так говорят, — пояснял ему Кузьмичёв.

— Говорят… — теперь растерянность первых минут покидала его. И он начал возвращаться в своё обычное состояние. И теперь он говорил твёрдо и холодно: — Ты, Василь Андреич, не очень-то верь в то, что говорят. Врут они. Никаких заказов я не брал. А ещё… — он тут делает паузу, — …Бушмелёв никогда на сердце не жаловался.

Конечно, у него была ещё куча вопросов, но, скорее всего, Кузьмичёв не смог бы дать ему на них внятных ответов, а ещё торчать тут дальше было опасно.

— Ладно, Василь Андреич, пошёл я. Бывай… — он уже повернулся и пошёл к выходу, но Кузьмичёв окликнул его:

— Андрюша…

— Что?

— А что делать-то теперь будешь?

— О… Даже и не знаю, — отвечал уполномоченный. — Дел теперь у меня по горло. Даже и не знаю, с чего начинать.

— Ты это, Андрей… Короче… — Кузьмичёв протянул ему руку. — Удачи тебе, Андрюша.

— Да, — Горохов пожал мозолистую руку завгара, — удача мне теперь точно не помешает.

Всё разом переменилось. Всё. Когда он таскался вокруг Уральских гор, пока бегал по пустыням и карабкался на склоны в горах, он утешал себя мыслью, что вернётся в Соликамск, в Контору, напишет рапорт, даст объяснения на комиссии и снова станет героем Трибунала. С прилагающимися к этому премиями и повышениями.

И вдруг — раз:

«Ищут тебя, Андрей!».

Кто ищет? Сколько человек? Ну, допустим, это те, кто таскался за ним все последние дни. Одного из которых он ранил в горах. Ну, ещё человек десять сыскарей из своего отдела Поживанов сможет отрядить на его поиски. Уже много, но это не всё… Горохов не сомневался, что к этому делу Трибунал подключит и муниципалов. Это взаимодействие его конторы и местных властей Агломерации давно отлажено. И теперь всё становилось на свои места. И Малышев в кабинете комиссара, и необычное поведение полковника при разговоре с уполномоченным. Малышев одним тем, что не узнавал Горохова, кажется, его предупреждал.

В общем, положение у Андрея Николаевича было сложным. Из города ему нужно убираться как можно быстрее. А ещё ему снова желательно было сменить свой вид, одежду, но вот рюкзак, как и винтовку, он оставил на конспиративной квартире в промышленном районе рядом с портом. И теперь, после смерти Бушмелёва, ему туда возвращаться… не хотелось. На зама комиссара, Малышева, могли и надавить, и он мог раскрыть все тайные места своего отдела для их проверки.

Деньги.

Деньги у него были, а ещё у него должен был быть хороший грузовик в Александровске, если, конечно, Петя и Мурат не угнали его куда-нибудь и не продали. А ещё целая куча отличного снаряжения закопана в одном укромном месте, под приметным камнем рядом с Губахой. В общем, у него было всё, что нужно, чтобы скрыться, исчезнуть из Агломерации и отсидеться где-нибудь в укромном месте. Вот только… Отсидеться до какого момента? Что он собирался высидеть? Отставку Поживанова? Или дождаться, пока его снимут с розыска? А ведь ему с его-то болезнью ждать особо нечего.

И тут, впервые за всё время после встречи с Люсичкой, он всерьёз вспомнил о её предложении, а скорее даже, о предложении пророка. Теперь он, идя по пыльной улице в сторону больших складов на берегу реки, стал думать о том, что до сих пор им всерьёз почти не рассматривалось.

«Новый корпус — пять лет настоящей юности и десять лет молодости… — Снова вспоминал слова пророка уполномоченный. — И никакого грибка».

Новое тело. Новый вид. И без грибка в бронхах. Ещё и молодость! Если раньше это предложение существа с прозрачной кожей отталкивало, как что-то неприятное и даже болезненное, то теперь выглядело как решение проблем. Хотя он тут же вспоминал трубки, торчащие из некогда очень красивой женщины. И это немного портило перспективы. У него был отличный респиратор, компрессор нагнетал внутрь чистый воздух, и даже проехавший рядом с ним большой тягач, поднявший пыль, не причинил его дыханию никаких неудобств. Но вот от першения в горле не избавлял даже этот супер-респиратор. Ему снова хотелось откашляться. Он болел, и его болезнь неуклонно прогрессировала. Теперь это тоже нужно было принимать в расчёт.

Новый корпус…

Да, ему бы не помешала новая внешность. Хотя бы на ближайшие пятнадцать лет. Ну а там будет видно. Возможно, он переберётся на север, и Миша ему в этом поможет. А возможно, решит все проблемы тут. А то, что ему будет отведено только пятнадцать лет… Так, может, пятнадцать лет молодого и здорового человека будут получше двадцати лет старика с неизлечимой тяжёлой болезнью.

Да ещё и попробуй проживи двадцать лет с грибком, если тебе сейчас уже под сорок.

«Кстати… Сменив вид, мне легче будет добраться до Поживанова. Поиски реликта и смена корпуса займут время, и он, конечно, успокоится. Тогда я его и встречу… Где-нибудь, — Андрей Николаевич улыбнулся, предвкушая их встречу. — Комиссар, наверное, удивится немного».

Уполномоченный остановился в тени одного длинного склада, стянул респиратор вниз и закурил. После того как он всё для себя решил, ему стало даже немного легче. И потеря старшего товарища — который всегда, во всех ситуациях, его прикрывал, — обескуражившая уполномоченного, теперь отошла на второй план.

В принципе, за те пятнадцать минут, что он шёл по пыльной, забитой тяжёлым транспортом улице, уполномоченный принял одно из самых важных решений в своей жизни. Он всё-таки решил пойти с Мишей за веществом и потом поменять тело. Тем более что пророк обещал ему какую-то эксклюзивную модель.

Теперь это дело нужно было «обкурить». Обдумать и успокоиться. Успокоиться и наметить шаги, что приведут задуманное к исполнению.

Странное дело, но мысль о том, что он сменит своё нынешнее тело, что он станет кем-то иным, новым… Одна эта мысль вызвала у него желание сохранить что-то из своей нынешней жизни. И, как это ни странно, первое, что пришло ему на ум, — это беременная Наталья. Её ему нужно было сохранить обязательно. Обязательно. Ну, и двух оболтусов, вернее, одного немного ленивого парня и одного оболтуса, которых он приютил у себя. Раньше Горохов их не очень-то любил, но в новых обстоятельствах они казались ему уже… более близкими, что ли…

Да, ему нужно было забрать Мишу и уйти из города, но он решил узнать, как дела у Натальи. Он хотел встретиться с нею, несмотря на то что это было очень опасно. Скорее всего, за нею следили. Но это его не остановило. Уполномоченный понимал, что