— Значит, они вас особо не били? — уточняет уполномоченный.

— Да нет… — рассказывает парень. — Тимоху пару раз, и всё; правда, один из этих за шиворот меня ещё таскал… Некультурно…

— Некультурно? — Андрей Николаевич усмехается. — Забавно слышать от тебя такие слова.

— А чего? — хмыкнул Митяй. — Наташа так говорит, у неё учился, вот и говорю: некультурно; ещё все вещи в доме разбросали, всё на пол кидали, одежду, простыни… Всё… Там всякую мелочь…

— У меня в ящиках для постельного белья были спрятаны деньги и оружие с патронами, — вспомнил уполномоченный.

— Ничего я такого не видел, — заявил подросток. — Наверное, они забрали…

Он мог говорить правду, а мог и врать. Андрей Николаевич проверять не собирался, он поглядел на парня внимательно и спросил строго:

— Порядок в доме навели?

— Ну, так, собрали, что сильно было разбросано, — поморщился Митяй, ещё такой ерундой он не занимался.

— Приведите дом в порядок, чтобы всё было чисто, как у Наташи, — Андрей Николаевич достал пятирублёвую монету. Повертел её в пальцах, но в руки Дмитрию не отдал. Сначала спросил:

— Ты всё понял?

— Да, понял, — парень протянул руку и ждал денег.

— Наташе об этих людях ни слова. Понял?

— Понял, понял, — подростку не терпелось получить деньги. Он был уверен: раз уж Горохов достал их, значит, для него.

— Деньги вам на еду; и купите что-нибудь Наташе, свежее яблоко купите или персик. Сходите и спросите про здоровье. И не забудь навести порядок, чтобы она вернулась, и всё было идеально.

Он наконец сунул в ладонь Митяя деньги. И парень вдруг понял что-то и спросил:

— А ты что? Куда? Тебе теперь домой-то нельзя…

— У меня дела, — ответил Горохов; он подумал немного и добавил: — Ты это… Ни Наташе, ни Тимохе про меня не говори.

— В смысле? — теперь подросток был удивлён по-настоящему.

— В прямом, — строго ответил уполномоченный. — Никому обо мне ни слова. Будь тут, на этом месте, в это время в течение недели каждый день; если будешь нужен, я тебя найду. — Горохов протянул ему руку для рукопожатия, как взрослому. — Всё, давай…

— Давай, — ответил Дмитрий. И как только выпустил руку Горохова, спросил: — Слушай, Андрей, а может, тебе помочь?

— Конечно. Помогай давай, — ответил уполномоченный. — Пригляди за Натальей и за Тимкой. Чтобы у них всё было в порядке. Ты пока старший в доме. А обо мне никому ни слова.

— Я понял, — сказал подросток.

— И обо мне ни слова, ты меня не видел, — напомнил ему ещё раз Горохов.

— Да понял я, понял… — бурчал подросток, и по его тону уполномоченный понял, что он если и не напуган, то уж точно в недоумении.

— Ну раз понял — делай, — уверенно произнёс он и, надев респиратор, пошёл с парковки.

Это было его рабочее состояние. Концентрированное внимание, быстрый анализ и хладнокровие. В таком состоянии он, как правило, всегда и работал. Вот только теперь сменилась локация. Теперь он работал в декорациях местности, которую давно считал своею. И его противники были наивысшими профессионалами, которых только можно было вообразить.

Противники.

Митяй точно описал ему одного из них. Урод даже не попытался изменить внешность, прежде чем вломиться к нему в дом. Пижонские брюки со стрелками, короткий пыльник и всегда белая рубашка. И главное — кобура на поясе с левой стороны.

Илькан Габиев. Подполковник Трибунала, заместитель по оперативной работе Начальника Отдела Дознания. Этот человек был правой рукой Поживанова. Доверенным человеком. Подполковник заработал свои погоны не в кабинетах. Он знал степь. Короткие волосы с проседью, колючие глаза, большие руки. Илькан был высок, костист, несомненно силён. Они прекрасно ладили друг с другом, выпивали в комнате отдыха, но всегда Андрей Николаевич чувствовал в Габиеве некоторое снисхождение. В его манере общаться часто проступала едва заметная ирония. Как будто в чем-то он превосходил Горохова или знал что-то, тому неизвестное. И это было не обычное шуточное противостояние отделов, которое выливалось в беззлобные баталии: мы, отдел Дознания, всё делаем, работаем головой, рискуем, всё готовим, а вы, Отдел Исполнения, приходите и только валите мерзавца, пару раз нажав на спусковой крючок. Нет, в отношении Илькана всё было несколько глубже. Уполномоченный чувствовал в нём какое-то осознание внутреннего превосходства, как будто Габиев принадлежал к касте посвящённых, что позволяло ему смотреть на всех остальных чуть-чуть свысока. Тогда Андрей Николаевич не придавал этому значения, думал, человек такой, но теперь, в свете последних событий, уполномоченному стало казаться, что подполковник и вправду принадлежал к касте тех, кто, занимая высокий пост в Трибунале, делал, судя по всему, неплохие деньги, используя своё положение. Конечно, делал. В этом Горохов уже не сомневался. Поживанов не мог скрывать от своих сотрудников дела в Серове. А значит, те были тоже вовлечены в процесс. Тоже получали своё. А как по-другому? Возможно, отсюда и проистекало едва заметное высокомерие Габиева: дескать, давайте-давайте, работайте, старайтесь, а я ещё немного подкоплю и переберусь на север.

В общем, Андрей Николаевич решил нанести подполковнику ответный визит. Первая, распалившая его на пару минут злость от новости, что в его дом вломились какие-то люди, хозяйничали там, допрашивали его парней, в нём уже улеглась. И сейчас он на ходу обдумывал свои действия. Тем более что идти до дома Габиева от аквапарка было недалеко.

Естественно, подполковник, с его-то осознанием собственной важности, проживал в хорошем районе, в центре Агломерации. Уполномоченный шёл быстро, он торопился, так как приближалась ночь. Вот-вот на город должен был обрушиться вечерний заряд. Самое хорошее время. Как раз время для очков «Спектр» и его нового респиратора. Горохов был спокоен и внимателен. У него уже были мысли на этот счёт.

⠀⠀

Глава 29

Горохов и сам был не из бедных. Ему очень хорошо платили, особенно последние годы, да и из командировок ему удавалось привозить кое-что. Кое-что.

Имущество его подопечных никак законом не учитывалось, а самими уполномоченными рассматривалось как вполне заслуженный трофей. В самом деле, ну не оставлять же что-то ценное разбежавшимся дружкам приговорённого, чтобы они снова организовались и снова занялись своим промыслом уже без своего прежнего вожака. В общем, старший уполномоченный Горохов был человеком состоятельным. Тем не менее, даже он не мог себе позволить собственный дом в одном из самых фешенебельных районов Большой Агломерации. А вот замначальника Отдела Дознаний подполковник Габиев мог иметь большой дом, на сто квадратных метров, а может, и ещё больше. Да ещё с цокольным этажом и ветротурбиной. Как-то после одного из дней рождений