выливает в себя добрых граммов сто пятьдесят синей жидкости.

Всё-таки Миша пьян после выпитого… Нет, и оделся он нормально, и вещи собрал, но настроение у него было совсем не рабочее. Шубу-Ухай не скрывал своей радости.

— А я всё думаю, придёт-не придёт, волновался, — говорил он, закидывая рюкзак на плечи. И тут он глядит на Горохова и замечает. — О, Андрей, а что это у тебя?

Сначала Горохов не понял, что его интересует, и взглянул на себя. Ах, ну да… Весь его левый рукав и левая часть пыльника в чёрных пятнах…

— Ещё и пыльник у тебя прострелен, — замечает Шубу-Ухай. И добавляет с пьяным участием: — Вон там, под мышкой. Тебя самого-то не зацепило?

— Миша, надо идти, — недовольно говорит уполномоченный. Он не собирается ничего рассказывать проводнику.

— Ага… Так я готов. Пошли, — он берёт своё новое ружьё, что стояло у кровати. Закидывает его за спину и пошатывается. — Ну, я готов, ага, пошли, раз надо…

«Дурак пьяный!».

Андрей Николаевич берёт недавно купленную винтовку, которую проводник забыл у стола. Он вешает её на плечо.

— Пошли.

— Эй, подождите! — кричит им в коридоре женщина. — А номер осмотреть? Номер надо сдать, а перед этим нужно его осмотреть, а то мы вам залог не отдадим.

— Будем номер сдавать? — спрашивает Миша.

— Нет, нам некогда.

Шубу-Ухай оборачивается и кричит ей почти весело:

— Нет, сдавать не будем! Некогда нам!

На улице около гостиницы они почти сразу находят такси, и только тут, когда они уже грузились в машину, Миша замечает:

— А, Андрей, а где твой рюкзак и твоя винтовка?

— Потерял, — коротко отвечает уполномоченный.

— Э-э, — Миша посмеивается пьяным смехом, — потерял… Я тоже один раз всё потерял. Пил тогда неделю, и машину потерял, и оружие… Но ты то ведь не пил. Как тогда потерял?

Горохов не отвечает, а Шубу-Ухай его раздражает, Господи, как он его раздражает. Аж врезать охота.

У Андрея Николаевича самые большие неприятности в его жизни, он недавно убил трех людей, которые скорее всего были его коллегами, а ещё уполномоченный потерял своего командира, которого уважал так, как не уважал никого в своей жизни, а ещё он здорово устал, а ещё волнуется, по-настоящему переживает за свою женщину, а этот дурак пьян и веселится.

Нет, в самом деле охота ему врезать… Вот только бить таких, как Миша, нельзя, Горохову кажется, это всё равно, что бить ребёнка.

— А ты, как я понял, всё это время пил? — с упрёком спрашивает проводника уполномоченный.

— Э-э… Да, попил немного… А что делать-то? Ты сказал ждать три дня.

— И ты начал пить?

— Нет, сначала радио слушал. Еды купил, поел. А потом решил выпить, сначала думал, куплю водки хорошей, её сильно много пить жалко, а потом… — он машет рукой и смеётся. — Потом пошло-поехало. Ну, ты же знаешь…

— Нет, не знаю, — бурчит уполномоченный.

⠀⠀

Глава 32

Вот круг и завершился. Водитель высадил их в Железнодорожном. Они забрали рюкзак, оружие и, расплатившись, отпустили такси. Дорога была долгой, Миша маленько протрезвел. Уже рассветает, но куча машин на выезде из города, урча моторами, всё ещё поднимает пылищу, собираясь в караваны. Тут много всякого люда с юга, с юго-востока, из-за реки, здесь легко затеряться — десятки машин, сотни и сотни людей, тут уполномоченный чувствует себя чуть поспокойнее. Но всё равно он настороже, заходит в столовую и сначала приглядывается. Становится у стойки, заказывает чай, а сам, делая вид, что слушает болтовню Шубу-Ухая, шарит глазами по помещению. Народа тут немного, большинство машин ушло ночью, а новые люди в новые караваны ещё не собрались.

Андрей Николаевич ищет знакомые лица, знакомые части экипировки, дорогое оружие. Но, кажется, ничего необычного… Кругом простые водители, грузчики… Впрочем, расслабляться ему было нельзя, он и сам очень часто выглядел как самый заурядный житель степи, чтобы подобраться к приговорённому. Нужно быть внимательным. Теперь, после открытого конфликта с одним из руководителей Трибунала, — уж точно.

Они заказали лепёшки с паштетом и уселись за один стол так, чтобы уполномоченному было видно и выход на улицу, и вход на кухню. Миша ещё хотел взять водки, но уполномоченный сказал ему твёрдо:

— Хватит. Ты и так много уже пропил.

— Ладно, — невесело соглашается Миша. И показывает Горохову указательный палец с грязным ногтем. — Последнюю, одну, выпью — и всё… Давай так, а?

— Ты хотел, чтобы я с тобой за веществом пошёл, а сам просыхать не хочешь, — почти зло отвечает ему Андрей Николаевич. — Всё, хватит пить, чай вон пей…

— Эх, ладно… — невесело соглашается Шубу-Ухай. — Строгий ты человек, Андрей. Непросто с тобой.

Горохов наливает ему почти чёрного, явно переваренного чая из чайничка:

— Давай, рассказывай, — говорит уполномоченный и начинает есть.

— Про что? — Миша отпивает глоток чёрной терпкой жидкости с большим содержанием кофеина и морщится. Голубая водочка — она, конечно же, для него сейчас была бы предпочтительней. — Про вещество?

— Нет, про то, как пил целый день, пока меня не было, — бурчит уполномоченный, накладывая на лепёшку паштет.

— Слушай, Андрей, — тут Шубу-Ухай начинает говорить мягко. — Ты какой-то злой пришёл. По горам шли, ты не злой был, а теперь стал злой, вот я думаю, может случилось что…

И вот что ответить этому человеку? Рассказать, что у него всё плохо, что на него теперь охотится ещё больше людей, чем в Серове? Что его начальник, на которого он возлагал надежды, умер, что враги заходили к нему в дом, что у его беременной жены со здоровьем не всё в порядке, что она в больнице, а он даже увидеть её не может, разве что позвонить, и то не сейчас? Нет, всего этого уполномоченный проводнику рассказывать не будет. Не нужно всё это знать Шубу-Ухаю. И поэтому он формулирует причину своей «злости» так:

— На меня всё ещё охотятся, нам за веществом идти, а ты пьёшь. Терпеть не могу, когда пьют во время серьёзного дела.

— А… — говорит Миша и понимающе кивает. — Ага, я понял.

Он снова отпивает небольшой глоток чая. Но всё ещё не ест.

— Расскажи мне про того человека, который знает, где взять реликт.

— А, про него… — проводник тут же чуть склоняется к столу и говорит, как будто предупреждает. — Он денег попросит.

Это как раз Горохова совсем не удивило, и пока он размышляет над сообщением проводника, тот добавляет:

— Много попросит.

— Это понятно, а где он живёт? — интересуется уполномоченный; теперь он и себе наливает чай.

— За рекой, — отвечает Миша.

— За