– Да? Спасибо.

Он не принял всерьёз предложение мальчика, однако было приятно, что Лаки хотел помочь.

– Думаю, если он такой величественный и могущественный, он должен быть на самом верху иерархии. Иерархия есть даже у сверхъестественных существ. Скажем, токкэби находится на низших ступенях. Ниже только призраки и люди.

– Пф, – возмутился Ён, однако слова Лаки его заинтриговали.

– Но люди под покровительством более сильных существ возносятся выше токкэби и могут противостоять ему. Как этот твой принц Кичхоль сегодня. На самом деле у каждого сверхсущества есть как минимум один служащий ему человек. По крайней мере, они к этому стремятся. А это значит, что и у Создателя есть свои представители в мире смертных. Нам всего лишь надо найти такого, чтобы выйти на Создателя. И, кажется, я знаю, кто может помочь.

Ён остановился, чтобы приподнять сползающего со спины ребёнка.

– Что ж… Давай попробуем.

В конце концов, всё равно Ён пока что топтался на месте, а у Лаки явно был дар общаться со сверхсуществами.

– Тогда отправляемся сегодня ночью! – радостно засмеялся Лаки.

Домой Ён вернулся измотанным и больше всего желал завалиться спать хотя бы ненадолго, но едва они с Лаки переступили порог дома, как слуги передали, что молодого господина вызывает отец. Чтобы не злить лишний раз родителя, Ён отправил Лаки отдыхать, а сам пошёл «на ковёр».

Отец ждал его в кабинете. Помещение буквально кричало о роскоши: искуснейшие резные балки и разрисованные ширмы, подвесные сосуды для благовоний, а в углу даже стоял сосуд с драгоценным ликёром. Очевидно, это был кабинет для приёма важных гостей и чиновников.

– Отец, – Ён уважительно поклонился.

Атмосфера в кабинете витала столь напряжённая, что Ён будто стоял внутри желе. Родитель занимался каллиграфией и, хотя поднял голову, не произнёс ни звука, просто рассматривал сына так, словно впервые его увидел. И почему-то Ёну казалось, что это нехороший взгляд.

– Говорят, богатство развращает душу и сбивает с истинного пути. Атласные ткани ласкают плоть и размывают взор.

Поспорить с этим было сложно: всего пара дней роскошных одежд, и Ён уже размышлял, а не остаться ли тут.

– Кто не трудился ни дня, не ведает цену даров отца и матери. Таков человек – ему кажется, что родовое дерево само даёт плоды, но он забывает, кто поливал его в засуху.

Ён начинал понимать, куда клонится разговор, а потому немедленно ответил:

– Ваш сын знает: дары предков – это долг. Я чту и богатство, и имя, что носит наш род. И помню, что всё это – не моё, пока я сам не сумею удержать его.

Поразительно, как легко дались столь высокопарные фразы. Возможно, невысказанная тревога, что повисла в воздухе, прибавляла Ёну разговорчивости.

Отец кивнул, но будто бы своим мыслям, а не сыну, и потянулся за пиалой чая.

– Ты уже добился приглашения в дом принца Ёк?

А должен был? Ён пытался припомнить утренний разговор, и вроде не было таких наставлений.

– Нет? – осторожно ответил он.

Отец бросил на Ёна острый взгляд, который тут же вернул пиале чая, словно не видел ничего умнее бледно-янтарной жидкости.

– Иногда, чтобы спасти дерево, нужно отрезать больной корень.

Ён совершенно запутался. Был ли этим корнем сам Ён? Он сделал что-то не так? Мурашки поползли вверх по спине, а из пальцев ушло тепло.

– Отец, я не подведу вас и добьюсь приглашения в дом Ёк.

– От тебя зависит благополучие нашей семьи, – благосклонно кивнул тот.

Что это такое? Что происходило? Ён решительно не понимал ситуации, но поклонился и, покинув палаты отца, нахмурился. Похоже, не всё в этом мире было так уж просто. И он почему-то вспомнил вопрос Нангиля: «А ты что думаешь о монстре с горы Капсан?» И он дополнился фразой иностранного преподавателя, что вёл в школе факультатив по международной литературе: «Аннушка уже разлила масло».

Что-то надвигалось. Что-то, что касается Ёна.

Будучи сиротой, он неплохо научился предчувствовать опасность, и если раньше ему ничего особенно не угрожало, то сейчас словно бы круг из опасных, а не забавных мифологических существ вокруг него сомкнулся. И все они были готовы его съесть, покусать, разорвать.

Не успел Ён сделать несколько шагов, выйдя из отцовского крыла, как его настигла матушка. Она обняла его, после чего совсем не аристократично отвела в неосвещённый угол поместья.

– Ён-а, будь послушным сыном, не серди отца, – суетливо бормотала она, сжимая его руки.

– Мама, я стараюсь, – вежливо ответил Ён, чувствуя себя неловко от количества волнения в её голосе.

Не приученный к тому, что кто-то переживает за него, Ён абсолютно не знал, как реагировать в такой ситуации. Не говоря уже о том, что он словно бы украл эту заботу у настоящего Хэ Ёна.

– Ты знаешь, как важно твоему отцу раздобыть печать Духов. Люди Силла давят на него.

Ён оторопел. Подождите-ка… Значит, семья Хэ работала на Силла? Они были предателями Пэкче? Одними из тех, из-за кого это государство падёт?

– Матушка, а печать…

И вдруг пазл сложился. Печать хранилась у принца Ёк Кичхоля. С ним и должен был подружиться Ён, затем проникнуть к нему в дом и украсть печать Духов. Оставалось узнать только одно.

– Матушка, а печать Духов что делает?

– Ох, Ён-а! – она несильно ударила его по плечу. – Прав твой отец, когда говорит, что ты избалован удобствами и роскошью. Совсем не слушаешь нас! Печать Духов руководит легендарной армией, которой нет равных. Это не простая армия, и она будет считать своим хозяином только того, кто держит печать. Как только мы передадим её правителям Силла, Пэкче сдастся без боя.

И вот теперь мурашки действительно забегали по телу Ёна, в горле пересохло, а сердце забилось от тревоги.

Его семья не просто рядовые предатели, они – во главе переворота. Не бывает идеальных сказок, у каждого из миров свои проблемы и свои сложные решения. И в перевороте власти Ён не хотел участвовать.

– Матушка, я всё понимаю. Не переживай. Я буду хорошим сыном. – С этими словами Ён ускользнул от неё, торопясь в свои покои.

Пора было найти Создателя, спасти собственный мир, а эту версию оставить позади.

* * *

Под покровом ночи Лаки провёл Ёна к стене поместья за родовым храмом. Пока Ён задавался вопросом, откуда Лаки знает, как сбегать из поместий, ребёнок постучал по стене и кивнул.

– Давай. Залезай, – прошептал он.

Ён скептически осмотрел стену. Не то чтобы перелезть её было нереально, но поднапрячься придётся, особенно смущали полы ханбока и обувка с плоской подошвой – каджуксин.