– Почему ты грустишь? – Маленькая ручка приземлилась Ёну на плечо, когда он уже собрался было оставить Лаки одного. – Из-за проказ токкэби? Не обижайся, он просто подумал, что ты не совсем человек. Словно бы два в одном.

– Он так сказал? – удивился Ён. Мог ли токкэби чувствовать, что чужая душа находится в этом теле? – Нет, это не из-за токкэби. Не беспокойся.

– …из-за меня?

Ён перевёл серьёзный взгляд на мальчика.

– Я переживал за тебя, поэтому немного расстроен. Но нет. Не поэтому. Ты не поймёшь.

– Попробуй!

Лаки сел рядом, свесив ножки, и взглянул в глаза Ёна. За тёплой невинностью чёрных глаз крылось почти взрослое сопереживание. Мальчишка всё-таки был чертовски милый.

– Ты видел моих, эм, соучеников? – решился Ён. – Суён, Кичхоль, даже преподаватели… Я их всех видел, как бы это сказать… в другой жизни. Конечно, они здесь немного другие… Но от этого будто только хуже. Я мог бы объяснить это словом «НПС».

Ён задумался, как это донести.

– Есть Создатель, он написал код вселенной. То есть написал меня, написал наших друзей, этот двор, возможно, даже этот разговор… «НПС» означает что-то вроде незначительного, не имеющего собственной воли человека, живущего по придуманному для него порядку. И мы просто существуем как НПС в разных реальностях. Получается, что никто, ни я, ни ты, ни наши друзья не имеем реального значения.

– Я понимаю, о чём ты, – Лаки громко вздохнул.

– Неужели? – Ён опять улыбнулся, уверенный, что ребёнку не под силу понять такое чувство, но на всякий случай добавил: – Ты для меня настоящий. И имеешь значение.

– Но я знаю это чувство. Чувствовать себя неважным. Незначимым. Словно все твои усилия каждое утро смывает прилив…

Тоска и безнадёжность в голосе Лаки удивили Ёна. Ему стало страшно даже думать, что мог пережить этот ребёнок, что такие серьёзные размышления проникли в его голову.

Пусть играет хоть с тысячью токкэби, если это хотя бы ненадолго помогает ему расслабиться.

– …и я оказываюсь никчёмным.

Сейчас было бы проще всего сказать «ты не никчёмный» и перевести тему. Однако это совсем недалеко ушло от «У тебя депрессия? Не грусти!». Пустые слова мало кому помогают увидеть ситуацию иначе.

– Чувствовать себя никчёмным нормально… В каком-то смысле, – начал было Ён. – Все люди иногда себя так чувствуют…

– В этом, может, виноват Создатель? – Лаки рассматривал свои ладошки, что лежали у него на коленях. – Может, он тоже чувствует себя никчёмным?

Ён промолчал, не вступаясь за Создателя, чтобы выслушать, что скажет Лаки.

– Представь, что ты создал вазу, одну, вторую, десятую, вкладывая в своё дело всё мастерство и душу. Потом ты наполнил эти вазы всяким разным: в одну посадил цветок, в другую дерево, третью заполнил соусом, десятую оставил пустой. Но вазам нужно где-то стоять, нужен подходящий дом. И кто-то должен любоваться этими вазами, пользоваться этими сосудами, наполнять и опорожнять их. Но однажды вазы рассыплются в пыль или будут разбиты, сколько бы ты их ни чинил, некому будет смотреть на них, не нужен будет ни дом, ни наблюдающий. Ты должен будешь создать новые сосуды, заново отстроить подходящий дом, собрать тех, кто сможет насладиться твоими изделиями. И всё снова повторится. И так бесконечное количество раз. Получается, ты никчёмен, если из раза в раз занимаешься одним и тем же обречённым делом и не можешь остановиться.

С этой точки зрения Ён не думал о мире. Быть может, Лаки случайно дал ему подсказку о том, что происходило с его миром? Создатель добился своего удаления и теперь просто наблюдал за исчезновением всего? Современная Корея должна быть смыта цунами, эта Корея – погрузиться в выматывающие войны.

– Но ведь результат не важен. – Ён взял Лаки за руку. – Ещё ни один человек на свете, добившись какой-то цели, не решил остановиться на достигнутом, не выбрав себе новую цель. Смысл ведь не в том, чтобы построить красивую вазу, и она стояла где-то в углу, совершенная и теперь вечная. Смысл в том, чтобы наслаждаться процессом.

Ён сделал паузу и продолжил:

– Да, иногда это бывает больно. Иногда очень больно. Иногда невыносимо больно от этого раздирающего душу чувства никчёмности. Но знаешь, что я понял, Лаки? Если никто к тебе не добр, если тебе кажется, что ты бесполезен, то почему бы просто не начать жить для себя? Достижения, мечты о великом можно и отложить. А сегодня можно выбрать себя. Сказать себе пару добрых слов и хорошенько повеселиться или, например, отдохнуть. В конце концов, как ты верно заметил, если ваза рассыплется в пыль, то нужно позаботиться о ней сейчас, поухаживать за ней сейчас, а не горевать, когда от неё ничего не останется.

– Быть добрее к себе, – хмыкнул Лаки.

– Да, Лаки. И в том, чтобы быть добрее к себе, тоже нужна храбрость. Иногда оставаться несчастным кажется безопаснее, чем начать жить для себя.

В школьные годы Ён убедил себя, что несчастье и есть его судьба, что его не ждёт ничего хорошего. И даже не заметил, как начал прятаться за эту установку. Пока однажды не подумал: допустим, ему суждено быть несчастным, тогда почему бы прямо сегодня не быть добрее к себе? Выбрать любимый ланч, заговорить с одноклассниками, которых он избегал, ответить на уроке неправильно, в конце концов. И так, шаг за шагом, Ён добрался до осознания, что жизнь имеет значение. Для него самого, по крайней мере. Потому что он может делать вещи, которые радуют его.

На некоторое время тишина стала продолжением разговора.

– Я должен найти Создателя. – Ён хлопнул себя по коленям.

– Зачем? – Лаки смотрел на него странным взглядом.

– Чтобы спасти дом с вазами… Спасти Суён, Кичхоля. По крайней мере, мои версии их.

– Которые… как ты это сказал… НПС?

Ён улыбнулся.

– Наверное, я просто не хочу, чтобы они или ты чувствовали себя никчёмными. Я хочу, чтобы никто так себя не чувствовал. Если бы я мог попросить у Создателя одну вещь, то она точно была бы об этом. Чтобы все чувствовали себя настоящими и стоящими.

– Не все могут принадлежать чему-то, – грустно произнёс Лаки.

– Ты точно принадлежишь этому миру не меньше, чем я… Ты мой друг.

– Ты странный, Хэ Ён, – хмыкнул Лаки. – Но, полагаю, Лаки может быть твоим другом.

* * *

Противостояние Мрачному Жнецу высосало все силы. Джун едва держался на ногах от усталости и без помощи Ёна не забрался бы даже на холмик, не то что в гору. Но Создатель не мог пропустить первый