монаха и, ловя внимание Ёна, пощекотал того за кадык. Голос монаха захрипел, но он продолжил молитву. Тогда токкэби «пощекотал» того ещё раз. На этот раз голос стал тоненьким, как в китайской опере. Студенты в зале зашевелились, не понимая, что происходит. Молитву подхватил другой монах, а раззявившиеся ученики получили палкой по лопаткам. Ёну пришлось вновь закрыть глаза и притвориться расслабленным. Тем более, если токкэби специально проворачивал свои шалости у него на глазах, то смотреть не стоило.

В тишине раздался громкий пук. Ён даже зажмурился, чтобы не повестись на дешёвые провокации. Тот же звук повторился ближе.

– Это не я, – услышал он тихий шёпот Суён.

Токкэби постепенно приближался, а нервное напряжение Ёна увеличилось. Он уже чувствовал тень проказливого демона.

Вот уже, судя по звукам, их разделял только большой Кичхоль. Помолиться вдруг захотелось ещё сильнее, не зная, какую шутку для принца подготовил пакостливый токкэби. Ён попытался незаметно подглядеть одним глазком. И успел заметить, как токкэби потянулся когтистыми руками к невозмутимому Кичхолю, но резко отпрянул и вылетел за дверь, хватая рассмеявшегося Лаки. Ён только и услышал:

– Валим отсюда.

Вместе с ними, похоже, убежали и Разработчики. Одно за другим промелькнули уведомления, что те отключились от ветки чата. Ёну стало неуютно. Он посмотрел на Кичхоля – тот едва ли не светился, продолжая шептать молитву. Ён перевёл взгляд на статую – Будда словно смотрел прямо на него, и уголки его бронзовых губ поползли вниз. Или Ёну показалось? Хорошо бы, если показалось. Быть на плохом счету у него точно не хотелось.

После молитвы студентов собирали на вечернюю трапезу. Стоя в очереди на выходе из храма, Ён успел обрадоваться, что дождь прекратился.

Но едва Ён переступил порог, как дождь снова закрапал.

Секундочку…

Ён сделал шаг назад, в храм, и дождь остановился. Тогда Ён сделал шаг вперёд, и словно кто-то повернул ручку душа: дождь вновь полил. Ён попробовал постоять на пороге, переступая ногой туда-сюда. Дождь включался и выключался.

Уже из чистого любопытства Ён задвигал ногой туда-сюда ещё быстрее, как только мог. И наконец это случилось! Нога оказалась снаружи, а дождя не было.

– Не успел! – выкрикнул Ён в воздух и шагнул за порог.

И ответом ему стал полноценный ливень с противным ледяным ветром, пробирающимся под ханбок. И даже град пошёл. Ён поднял одну градинку и обомлел. На ней было словно отпечатано человеческое лицо. Спасибо, что не его лицо! Но всё же подобное знамение было пугающим: в детских сказках так призраки предупреждали о грядущей беде.

– Да что ж такое, – прошипел Ён.

Токкэби, похоже, находился где-то поблизости и потешался над ним.

– Хэ Ён, ты идёшь на обед? – Кичхоль стоял, наклонив голову, и с некоторым недоумением наблюдал за действиями Ёна. Конечно, он был удивлён, у него-то имелся слуга, который держал над ним зонт. А Ён стоял и промокал дальше.

Идти ли на обед с Кичхолем, чтобы выполнить свой план по поиску Создателя, или продолжить поиски Лаки?

Ответить Ён не успел. Кичхоль добродушно обратился к нему:

– Я заметил, к тебе сегодня какой-то Дух прицепился. Это можно считать успехом, раз они к тебе неравнодушны.

Ён на это только кисло улыбнулся и поднял голову к небу, откуда на него лился V.I.P.-дождь. Хорошо, что теперь хотя бы без града.

Кичхоль, похоже, заметив беспокойство Ёна, добавил:

– Будь аккуратнее. Обратись к шаманке Ан, если тебя это беспокоит.

– Да, Ваше Высочество.

Вот он, истинный Проводник Просветлённого! Ён посмотрел на широкую удаляющуюся спину Кичхоля, а затем снова на небо. В тучах можно было разглядеть рожицу токкэби. Лаки же вновь куда-то запропал. Похоже, Ёна хотели оставить не только мокрым, но и голодным. В таком случае, он предпочитает быть только мокрым.

С этими, несомненно, мудрыми мыслями Ён бегом спустился по лестнице. Даже Кичхоля обогнал, и лишь когда тот в удивлении застыл, Ён решил сбавить шаг. Не сеулец, а янбан[55]! Аристократам не полагалось бегать.

Павильон, в котором кормили студентов, было ни с чем не спутать. Тут было шумно (по крайней мере, в сравнении с общей тишиной в храме и университете), и, казалось, даже деревянные стены впитали в себя аромат еды. Ён растерянно огляделся. Студенты поделились на группки в соответствии со своим положением. Служанки подносили еду на собанах[56] каждому отдельно, но даже по набору блюд в бронзовых посудах можно было сказать, какое положение имеет студент, вернее, какой чин занимает его отец.

Голодный Ён проводил взглядом столик с супом, чапчхэ, девятью закусками и кувшином алкоголя, заметил круг знакомых лиц. Кичхоль прошёл к ним.

Нангиль приподнялся со своего места и помахал Ёну. По его добродушной улыбке Ён по привычке определил, что сейчас он, скорее всего, под влиянием Благого Вестника.

Ён тут же улыбнулся и поспешил на зов. Кичхоль подтвердил жестом, что он может к ним присоединиться. Удивительно, что при всей крупности и почти монашеской смиренности Кичхоль манерами действительно походил на принца Пэкче.

– Ты снова мокрый, – брезгливо поморщилась Суён.

Она тоже соответствовала образу принцессы. Гордой и капризной, и даже в этом мире как будто подражала Хёнджу.

– Не такой мокрый, как кто-то, кто понесёт моего служку с горы, – Ён дружелюбно улыбнулся.

Суён насупилась, хотя они оба понимали, что эта угроза никогда не будет приведена в исполнение.

– Я никогда раньше не слышал, чтобы ты сочинял такие стихи, – перевёл тему Нангиль.

– Гм-м, – ответил Ён, не слишком желая получать похвалы за текст, который он не писал.

– Это было восхитительно! – к ним подсел Джи Сокджин, поклонившись Кичхолю и Суён. – Ваши Высочества.

На недоумённый взгляд он тут же ответил:

– Я как раз проходил мимо и услышал вас.

Похоже, в этой реальности Джи Сокджин всё так же отчаянно пытался подружиться с местными Проводниками.

– Учитель Джи, а вы слышали новости? – Нангиль с интересом повернулся к учителю. – По столице прошёл слух, что на горе Капсан был замечен монстр. Говорят, это предвестие тяжёлой войны. Опять королевство Силла хочет на нас напасть?

– Что вы! – замахал руками Джи Сокджин. – Мы только пять лет назад показали им свою силу, неужели посмеют напасть? Не дадут мне соврать великие основатели Онджо и Пирю, но наше Пэкче в самом расцвете сил. А насколько богатой стала наша культура! Я так горжусь всеми вами, моими учениками, ведь именно вы ещё прославите наше государство!

– Отличный тост, учитель, – подхватил Нангиль.

Ёну служанка тоже принесла переносной столик, уставленный вегетарианскими блюдами. Единственное, что выбивалось из роскошных яств, – это маленькая