мизинцы и закрепил дружбу, соприкоснув большие пальцы.

– Вот и славненько!

Все-таки Ён потрясающе справлялся с древней Кореей. В университете всего минут двадцать, а уже выполнил просьбу отца, которую тот передавал с таким серьёзным видом, словно решалась судьба всех Трёх государств. Какой же Ён прекрасный и послушный сын! Любые родители бы мечтали…

Нет.

Туда мыслями Ён приучил себя не ходить.

– Пойдём, Лаки! – Ён присел к ребёнку, цвет лица того был слегка сероватым. – Или тебя понести?

И, не дожидаясь ответа, подхватил его. Тут же вмешался издевательский голос:

– Ты носишь служку сам?

Ко Нангиль смотрел на него, прикрываясь веером, оглядывая насмешливым взглядом.

– Ты мне больше нравился современником, – опять пробурчал себе под нос Ён.

Да, пожалуй, это было странно. Даже Лаки отстранился, говоря, что дойдёт сам. Ён и вправду задумался: на одной чаше весов были его нормальность и возможность влиться в коллектив, а на другой – помощь другу. Но, честно говоря, хотя Ёну нравились люди в отдельности, коллектив обычно не заслуживал того, чтобы перед ним выплясывать и ему угождать. Поэтому Ён удержал Лаки на руках и обернулся в поисках работника университета. Благо их было очень легко вычислить.

– Эй, господин, – он полууважительно обратился к нему. – Сопроводи меня в мои комнаты отдыха.

Тот немедленно согнулся в поклоне по пояс и попросил следовать за ним. И Ён, пафосно мотнув головой, оглядел взглядом «сверху вниз» всех присутствующих и пошёл вслед за слугой.

В голове Ёна навязчиво заиграла мелодия, которая в детстве проела ему мозг:

Almost paradise…

И время, когда тебе было тяжело,

И ту боль – постарайся забыть это всё.

Это новое начало, вместе со мной

Отправляемся, побежали![51]

– Знаешь, Лаки, будь это дорама, это такое театральное представление, не думай об этом, тут бы сейчас заиграла музыка, показывая, какой я мужественный герой.

– Ты просто несёшь лёгонького ребёнка, – хмыкнул Лаки в ответ. – Не сильно героически.

Ён расстроенно цокнул языком и шутливо продолжил перепалку:

– Ты не понимаешь, потому что маленький! Я тебя не просто несу, я только что бросил вызов обществу!

Лаки вытянул голову, выглядывая куда-то за спину Ёна.

– Все просто занимаются своими делами. Никто не выглядит впечатлённым.

– С тобой сложно шутить, ты знаешь это? – вздохнул Ён, сдаваясь.

Лаки, казалось, серьёзно задумался, а потом всё-таки ответил:

– Нет, я очень смешной. И умно ли бросать вызов обществу после предсказания о смерти?

Ён споткнулся. Хм, вообще-то малыш был прав. Наверное, не очень умно, но признаваться в этом перед ребёнком не хотелось, поэтому он сделал вид, что загляделся на статуи духов, которые были расставлены тут и там до самых покоев студентов.

Как Ён и предположил, каждому студенту выделялись отдельные покои, в которых они могли бы передохнуть в течение дня. Это было небольшое аскетичное помещение: у стены стояли низкие столики для письма, а рядом лежала циновка для сна.

– Отдохни, – Ён опустил Лаки на циновку. – А я пойду… разберусь с местными порядками.

Для поиска Создателя в этой реальности у Ёна пока что было ноль зацепок, поэтому он надеялся, что если переговорит со всеми учениками, то сможет узнать что-то полезное. По крайней мере, с каждым учеником, выходцем из влиятельной семьи, можно было сузить поиск хотя бы в этом. Ён словил дежавю, словно похожие размышления уже однажды витали в его голове. Ну что ж, умные мысли часто повторяются.

Он уже почти было пошёл прочь, как Лаки зажал его ханбок в маленьких ручках. Ён умилился этому: всё-таки малышу было страшно, что его оставят одного.

– Эй, я вернусь за тобой. Просто отдыхай и ни о чём не думай.

– Но как ты будешь учиться? – спросил Лаки с заметным волнением на лице. – Ты же ничегошеньки не знаешь!

[<Его Темнейшество> разразился своим фирменным смехом: ХА-ХА-ХА-ХА]

[<Благой Вестник> примирительно заплескал руками, говоря, что Лаки просто беспокоится за друга]

[<Бессмертный Пятнадцать> отчаянно просит перестать полоскать и уже спустить всю эту воду, что развёл <Благой Вестник>]

Ён, в свою очередь, тоже театрально всплеснул руками.

– Лаки, гора с плеч у меня! Наконец-то кто-то это заметил! А я всё думаю: чего это у меня книжки возле кровати копятся нечитаные.

Несмотря на некоторую насмешливость, Ёну были приятны и забота Лаки, и то, что они сблизились достаточно, чтобы можно было подшучивать друг над дружкой.

Ён заговорщически склонился:

– Лаки, секрет в том, что я – главный ученик школы «Метод научного тыка».

– Это что, волшебная школа? – прошептал Лаки с таким видом, будто только что узнал великую тайну.

– Конечно! Там дают диплом за самый уверенный вид при полном отсутствии плана. У меня уже три!

Лаки над чем-то задумался, словно размышлял, достаточно ли у Ёна дипломов, чтобы самостоятельно справиться со взрослой жизнью.

– Ты точно вернёшься?

– Конечно, дружище.

Ён шутливо взял голову ребёнка в захват и кулаком взъерошил волосы тому на макушке.

– Я теперь без тебя никуда! Всё делаем вместе.

И тут же Ёна немного кольнуло, что он всё же лицемерит. Как только у него появится возможность вернуться назад, он воспользуется ею… Хотя, если честно: здесь он богат, у него есть любящая семья, и даже общение с Разработчиками никого не смущает. Может быть, этот мир стал прощальным подарком Создателя? Он дал Ёну всё, о чём тот когда-либо мечтал, и даже друзей сюда перенёс?

К сожалению, Ён всё же был недостаточно большой шишкой, чтобы ему уделили столько внимания. Тем не менее, если выбирать мир, не лучше ли выбрать этот? С такими мыслями Ён отправился на занятия.

Не так далеко он и прошёл, как ему повстречалась Ан Сонджа. По её одеяниям было понятно, что она одна из преподавателей университета.

– О, – Ён вспомнил напутствие шаманки в автобусе.

А ведь пока что её предсказание было исполнено не полностью. Ему всё ещё оставалось подобрать где-то женщину с собачкой.

– Учитель Ан Сонджа, – Ён поприветствовал преподавательницу, рискуя назвать шаманку современным именем, и не прогадал.

Она остановилась, зачем-то заслюнявила большие пальцы и подняла их в воздух, разглядывая ученика. Интересно было, что даже здесь у шаманки простой наряд сочетался с чрезмерно роскошной шпилькой. И в этот раз подобные сходства не показались ему очаровательными, скорее тревожащими, но об этом он собирался подумать попозже.

– Хэ Ён, – протянула пожилая женщина. – Всё решится, когда решётка окрасится в красный.

Пришлось приложить усилия, чтобы не съязвить. Это было уже третье