Ёну стало обидно, что он не может даже накормить ребёнка.

– Что же делать? – замялся он. – Сегодня придётся без ужина. Зато хоть чай попьём.

– Не об этом сейчас стоит волноваться, – нахмурился Лаки, поучительно погрозив пальцем Ёну. – Разве ты не чувствуешь холодок?

По правде говоря, Ён ничего не чувствовал. Наоборот, от пола распространялось приятное тепло. Но Лаки поёжился.

– Та-а-ак, немедленно укройся! А то разболеешься! – и Ён накинул на голову Лаки одеяло. – Подожди. Или ты уже заболел?

Ён тут же потянулся ладонями ко лбу мальчика, но тот отстранился, прикрикнув:

– Охо! Мне вовсе не холодно. То есть это другой холод. От мёртвых им тянет.

– От мёртвых?

Только мёртвых сегодня ещё не хватало.

– Как от зомби? – с некоторым отчаянием спросил Ён. – Или как от вампиров? Или мстительных духов?

Неужели даже не выходя из комнаты можно напороться на мифических существ? Ён был готов прямо тут же вскочить и отправиться на поиски Создателя, чтобы тот немедленно вернул его в обычную реальность.

– А ты ничего не заметил? – Лаки потянулся ближе к уху Ёна и прошептал так, что волосы встали дыбом: – Мрачный Жнец идёт.

Мрачный Жнец? Тут Ён припомнил, что вообще-то по дороге он видел тёмные одежды и серое лицо, но подумал, что померещилось. Получается, Мрачный Жнец преследовал их с самых купален, или нет, с самого рынка?! Зачем?! В голове что-то щёлкнуло, и сложился пазл: вероятно, Лаки не должен был выжить. Ён был интервентом в этот мир, и он вмешался в жизнь Лаки. Это объясняло, почему тот ёжился от мертвецкого холода, а Ён ничего не чувствовал. Мрачный Жнец шёл за Лаки!

В голове, уже, видимо, как непроизвольная реакция на любой стресс, завыла песня:

Не сожалей, ты можешь в любой момент покинуть меня[47].

Если ты правда этого хочешь, то прощай.

Но это не значит, что я тоже сдамся.

Там дальше шла строчка: «Моя любовь одержит верх», но что-то Ён сомневался, что их преследователь пышет любовью.

Иди вперёд, я в любом случае выиграю.

Даже если ты немного впереди, я догоню.

Не, не, не. Ён замотал головой. Никакой Жнец его не догонит. И Лаки он не для того спасал. Надо было что-то предпринять, чтобы защитить Лаки от Мрачного Жнеца. Ён принялся перебирать в голове все известные ему суеверия о Мрачных Жнецах. Носят тёмную одежду, забирают душу после смерти человека и отводят её в загробный мир. Для этого им достаточно позвать человека по имени трижды, и всё. Но должен быть способ… А, точно!

Ён припомнил, как однажды Ан Сонджа, будучи Проводницей Духов, бросила не к месту в разговоре, что есть древний способ обмануть Мрачного Жнеца, если во сне положить рядом вторую подушку.

– Жнецы так заняты, что им и прикорнуть некогда, – рассказывала Ан Сонджа после бутылочки макколи[48]. – Потому, увидев подушку, сразу кладут голову и засыпают. А как засыпают, оказываются в загробном мире. Так их и можно обмануть.

Вот оно! Конечно, верить историям подвыпившей Проводницы Духов на слово, может, и не стоило, но пока что это был его единственный план.

– Не переживай, – Ён утешающе похлопал Лаки по руке. – Мрачный Жнец нас не тронет.

Лаки посмотрел на Ёна взглядом, в котором один к одному смешивались недоверие и любопытство.

– Есть один способ…

Как только вернулся Ук с тазом для умывания, кипятком и чайными листьями, слугу отправили за ещё двумя подушками и спальными принадлежностями.

– Молодой господин, вы что же, мальчишку и спать у себя оставите?

Ён рассеянно кивнул, продумывая в голове план.

– И подушки обе ему? – Ук покачал головой. – Даже у вас одна!

– Третья для гостей, – Ён мрачно и угрожающе улыбнулся.

По крайней мере, ему показалось, что он так улыбнулся. Пусть Мрачный Жнец опробует его мрачный… мрачную улыбку… мрачное коварство… Каламбур не сложился, но, к счастью, Ук уже отправился выполнять поручение, обеспокоенно покачивая головой.

– Иди сюда, – Ён подозвал Лаки, после чего намочил тряпку в тазике и бережно, чтобы не натереть нежную кожу, вытер руки мальчика. Тоненькие пальчики были в мелких ссадинках.

– Не больно?

Лаки замер под стать статуе Будды у курильницы. Только не улыбался, а растерянно вглядывался в Ёна.

– Почему ты так заботишься обо мне?

– Почему нет? Слышал, что наше поведение заразно?

– Заразно? – Лаки, кажется, заинтересовался. – Как болезнь?

– Почти. Если ты кому-то улыбнулся, он улыбнётся следующему человеку. Если ты накричишь на кого-то, он тоже может сорваться на кого-то. Я добр к тебе, берегу тебя, а значит, ты подрастёшь и будешь бережнее к другим. И вот уже будет не один спасённый ребёнок, а, может быть, десятки.

– Наивно, я думаю, – хмыкнул Лаки. – Я могу вырасти и негодяем, который оставит умирать миллионы людей.

– Может, и вырастешь. Но, знаешь, чаще всего негодяи – это дети, которых никто не обнимал, когда им было страшно.

Ён хмыкнул.

– Так что я просто вкладываю немного обниманий на будущее. Считай, профилактика массового зла. Я вирус, который несёт добро.

Лаки, кажется, это позабавило, потому что он ухмыльнулся.

Ён вытер угольное пятно со щеки Лаки и покачал головой.

– И по секрету тебе скажу: ещё я это делаю для себя. Заботясь о тебе, я забочусь и о маленьком Ёне. Понимаешь, что я имею в виду?

Лаки важно кивнул. Конечно, едва ли он на самом деле понимал прямо сейчас, но говорить с мальчиком было приятно и интересно. Порой было ощущение, что и вовсе Ён говорил с равным. Не зря говорят, что раньше люди быстрее взрослели.

– Тогда я тоже позабочусь о тебе! Заражу тебя посильнее заботой!

И, не дожидаясь ответа, Лаки перехватил тряпку и принялся стирать с рук Ёна грязь, приговаривая:

– Ай, какие нежные руки. Родись ты в Силла, с таким личиком тебя бы точно в отряд хваран определили.

Ён посмеялся над таким комплиментом. В Силла в хваран набирали так называемых «цветочных юношей» и воспитывали потом как элитных благородных бойцов. Но, честно говоря, сам бы Ён не пошёл служить в хваран, потому что решать конфликты силой – наихудший вариант.

– Ты вырос в Силла? – спросил Ён, воспользовавшись возможностью узнать о Лаки больше.

– Вроде того, – пожал плечами мальчик и поставил тем самым точку в их диалоге.

Несмотря на дальнейшие попытки разговорить его, Лаки больше ничего о себе не сказал. Парнишка был не из разговорчивых. Зато, когда Ён стал наливать чай, Лаки рьяно вмешался, ругаясь, что тот