хватало, чтобы понимать: вся официальная письменность сейчас – китайская.

А во-вторых, похоже, его «предшественник» – прежний Ён – был человеком знатным: сдержанным, образованным, с тонкими чертами лица и бледной кожей.

А Ён – нет. Он не был особенно сдержанным. И не то чтобы не был образованным – просто его знания были скорее из разряда «стритсмарт», а не «академик». И его изначальный план был – списать странности своего поведения на «перегрелся на солнце» или что-то в таком духе, но в мире, где существуют злые духи и говорящие птицы, его поведение вполне могли принять за одержимость. А с одержимыми здесь вряд ли церемонятся. В лучшем случае – изгнание, в худшем – казнь. Или что-нибудь ещё похуже, о чём даже думать не хотелось.

– Господин? – Ук уже спустил Лаки и теперь удерживал поводья лошадей.

Ён спешился, лихорадочно продумывая пути отхода. Так ли уж обязательно ему возвращаться домой и притворяться здесь своим? В конце концов, его миссия – найти Создателя – точно не требовала сидеть за фамильным ужином и кланяться предкам.

Ён вдруг почувствовал, как маленькая тёплая ладонь Лаки крепко обхватила его пальцы.

Надо было решаться на что-то.

Да, Ён уйдёт из этого мира рано или поздно (про другие расклады он пока выбрал не думать), но устроить паренька, защитить его хоть немного… нужно быть смелым хотя бы ради этого.

Троица подошла ко входу, и стражники в синих суконных одеяниях склонились в суетливом поклоне. Один из них распахнул ворота с резным орнаментом в виде имуги.

Едва затвор стал достаточно широким, чтобы вместить трёх человек, как на них что-то полетело. Тёмное, извивающееся, с чешуёй – имуги? (Это какая-то казнь, потому что его уже раскусили?!)

Ён тут же встал в боевую стойку, в очередной раз за последние дни вспоминая, что его не учили драться с мифическими существами, да и ни с кем не учили драться, если быть честным. Запаниковавшие Разработчики тоже не помогали, уведомления перед глазами всплывали с космической скоростью:

[<Бессмертные> хором кричат о нестабильности в визуализации]

[<Учитель> испуганно говорит, что такой уровень сложности недоступен Ёну]

[<Дух Чайника> напоминает, что их вмешательство недопустимо]

– Да я из-за вас имуги не вижу! – выкрикнул Ён.

Существо над ними взвилось, его очертания дрогнули… и в тот же миг распались, как дым, уносимый ветром. Имуги был всего лишь абстракцией, словно нарисованный современными дронами образ.

Заиграла торжественная музыка, полилась песня, и Ён разобрал слова:

– Славный дом Хэ, охраняемый Духом имуги! Будь ты благословен, богат, здоров…

[<Бессмертный Два> понимающе кивает и говорит, что в этом мире у каждого дома и человека есть Дух, с которым он связан]

[<Бессмертный Три> добавляет, что Дух семьи Хэ – это имуги, могущественный символ]

Ён не успел спросить, насколько реальны эти духи, как Разработчики ответили:

[<Дух Чайника> сообщает, что Духи здесь реальны, как он сам]

[<Учитель> подтверждает, что здесь с Духами можно общаться, как с <Разработчиками>, и даже видеть их. Дух сам выбирает семью, которой покровительствует]

[<Бессмертный Тридцать Три> замечает, что к почитанию Духа семьи здесь относятся очень серьёзно]

Ён успел заметить это. Его едва не прибило фейерверками.

Как только закончилась песня, тут же послышались возгласы:

– Господин Хэ Ён прибыл! Наследник дома вернулся!

– Добро пожаловать!

Со всех сторон на него смотрели улыбающиеся лица. Не меньше сотни гостей располагалось во дворе, который был расчерчен на зоны, словно доска для падук. С одной стороны – чинные ряды сановников в возрасте в пурпурных и синих ханбоках с нашивками различных мифологических существ; с другой располагалась молодёжь в менее формальных одеяниях. Музыканты играли на каягыме, флейте и барабанах, создавая величественную и торжественную атмосферу. Тут же стояли и столы с закусками для гостей.

Ён не знал, куда смотреть: слишком много всего. Каменные ступени, расписанные флагштоки, золотистые шнуры – всё вокруг кричало о празднике, всё было подчинено некой упорядоченной системе. У каждого гостя и слуги было своё место. Все знали, где стоять, как стоять, кому кланяться, а кому ожидать поклонов, кому, что и как сказать.

Только Ён – не знал. Он почувствовал, как пот медленно стекает за воротник.

– Мы будем драться? – невинно спросил Лаки, и Ён осознал, что всё ещё стоит, выставив кулаки вперёд.

– Не будем, – с облегчением произнёс Ён, который вдруг догадался, что делать (возможно, ему всё-таки стоило смотреть больше дорам или более тщательно учить историю Кореи).

На возвышении стояли хозяева дома – отец и мать. Оба не двигались, очевидно, Ён должен был подойти и поприветствовать их первыми. Пройдя вперёд, с трудом удержавшись, чтобы не сложить руки за спиной (у него был всё-таки не тот статус), он поклонился перед родителями.

– Дом отца, как всегда, встречает с честью. Благодарю.

Отец смотрел на Ёна, сведя брови (он уже успел в чём-то оплошать?), но мать, наоборот, приблизилась к нему, ласково беря за руку.

– Мы возжигали благовония у алтаря предков и молились, чтобы твой путь был ровным и возвратился ты в благости.

А затем она порывисто обняла Ёна и посмотрела на него с такой любовью, что внутри него что-то сжалось, из недр глубинной памяти всплыло воспоминание: его мать нежно касалась его руки и целовала в макушку.

– Мама…

– Добро пожаловать домой, сынок!

– Кхм, – отец прочистил горло.

– Поспешим, сын, – мама поняла намёк. – Нужно поздороваться со многими людьми.

И дальше всё завертелось. Ён даже не заметил, как Ук увёл Лаки, потому что следующий час провёл, безостановочно улыбаясь, до боли в щеках. Однако он мог бы провести так ещё несколько часов кряду, лишь бы подле стояла мама, излучая этот странно знакомый аромат уюта и безопасности.

Однако и кое-что полезное тоже удалось узнать: Хэ Ён был сыном одной из двух влиятельнейших семей Пэкче, единственным и любимым. Ещё он учился в высшем учебном заведении Сабисона: университете Синымхак[45]. Здесь обучали многообещающих молодых людей, сдавших экзамены и получивших благословение божеств и духов. Проще говоря, в этой реальности был целый прихрамовый университет для Проводников, таких как Ён.

– Молодой господин Хэ, – почтительно окликнул его один из пожилых мужчин с чином, но, вероятно, статусом ниже, потому что он поклонился, – позвольте вам передать приветственный свиток от старшего министра Кан. Он просил, чтобы вы лично прочитали для всех присутствующих.

Ён неловко принял свиток: на нём чётко и красиво были