– Я уже сижу, – Ён и правда сидел. На лошади.

[<Бессмертный Двадцать Два> предупреждает, что Ён может упасть]

[<Просветлённый> напоминает, что Ён уже повысил мастерство лежания на земле]

[<Бессмертный Один> отвечает <Просветлённому>, что нет такого мастерства у людей]

[<Просветлённый> тогда интересуется, почему Ён постоянно валяется в какой-то грязи]

– Ну хватит, – возмутился Ён. – Пока вас не было, мне тут пообещали!..

Продолжить вслух Ён не мог, потому что Лаки сидел перед ним, а пугать его не хотелось.

– Уважаемый Дух, скажите им, пожалуйста, что мне обещали.

[<Дух Чайника> передаёт, что Ёну обещали, что он умрёт]

[<Его Темнейшество> соглашается, что это очень даже возможно]

– Что?!

[<Благой Вестник> повторяет без конца «мальчик мой» и заливает все этажи слезами]

Ёну стало не по себе, но он постарался не поддаваться этому ощущению. Вместо этого только пробормотал мрачное:

– Класс.

[<Просветлённый> решается сообщить Ёну, что он попал в худший из возможных миров]

– Из-за мифологических существ? Это я уже знаю.

[<Учитель> сообщает, что всё немного хуже]

[<Его Темнейшество> говорит, что это то самое корейское «немного», которое означает «намного»]

[<Просветлённый> должен сообщить Ёну, что в этом мире они ему не помощники. Они и сами незаконные гости, баг системы]

[<Учитель> вынужден подтвердить эти слова. В этом мире существуют настоящие Разработчики, их местные версии, которые будут очень недовольны, если они будут вмешиваться в код мира]

[<Его Темнейшество> не готов прощаться с Ёном. А если они будут слишком много вмешиваться в этот мир, то привлекут внимание к Ёну, а ничем хорошим это не закончится]

[<Просветлённый> поясняет, что это связано с тем, что в данном мире, если они будут заимствовать силу у своих местных версий для помощи Ёну, то те это почувствуют и постараются исправить ошибку]

[<Дух Чайника> намекает, что в этой версии <Разработчики> не были душками]

Вот оно что. Ён – попаданец без привилегий, получается. Не самый могущественный и неуязвимый благодаря Разработчикам. А обычный парень, которому уже напророчили смерть.

Словно в подтверждение его мыслей, мимо на лошади проскакал смертельно бледный мужчина в чёрных одеяниях. Ён резко обернулся, подумав, что увидел Мрачного Жнеца, но никого вокруг не было.

[<Благой Вестник> обещает, что они сделают всё, что в их силах, чтобы беспалевно помочь Ёну]

– Давайте просто побыстрее найдём Создателя.

[<Бессмертный Девятнадцать> немедленно отправляется искать информацию]

[<Его Темнейшество> говорит, что есть два способа: действовать аккуратно, из-за чего поиски займут время, или же, наоборот, привлечь к себе максимум внимания, глядишь, и Создатель объявится, или тот, кто знает о Создателе в этом мире]

– Мы встряли, получается, – печально отозвался Ён.

– Неа, – возразил Лаки. – Мы просто приехали!

Он указал пальцем на ворота с табличкой на китайском, на которой, вероятно, было написано что-то мудрое.

– Господин, вы дома! – радостно воскликнул Ук.

* * *

«Неплохо, Учитель», – подумал Джун с нескрываемым удовлетворением, глядя на то, как Ён усаживается в седло. Было интересно наблюдать облегчение Ёна от того, что он может не стесняться общения с Разработчиками. А ведь и правда, в реальности Ёна общение со сверхъестественными силами было не столько привилегией, сколько таинством, узнав о котором, люди «современной версии мира» начинали с опаской или пренебрежением относиться к Проводникам. Это был побочный эффект попытки сбалансировать реальность.

Но в текущей версии такого баланса не было, поэтому Ён мог не стесняться общения с Разработчиками, которые вместе с ним пробрались в этот мир. Джун предвкушал, когда они поймут, что являются, выражаясь современным языком, «вирусом», ошибкой в системе, и как поступят. А ещё Джун ждал реакции Ёна, ведь тот ещё даже не представлял, что это за мир, в который он попал.

Испытание для Ёна номер один: если я дам тебе мир, в который ты легко вольёшься и станешь своим, как ты поступишь?

– Поеду с Ёном.

– Господином Хэ! – Слуга замахнулся, чтобы ударить маленькую версию Джуна.

Глупый, конечно, не понимал, на кого замахнулся. Джун, впрочем, был готов принять удар. В какой-то степени он заслужил. Но Ён снова вмешался:

– Это всего лишь ребёнок. Давай позволим ему быть ребёнком?

От этих слов в груди Создателя защекотало. Быть ребёнком? Неужели он может?

От Создателя всегда ожидали взвешенных и мудрых либо непонятных и властных решений. На нём всегда была ответственность за всё происходящее в этом мире, сколько бы помощников у него ни было. И Джун порядком устал от этой ответственности. Поэтому он и решил уйти, но даже так к нему пришли с требованием всё исправить. Как же это ему надоело.

Поэтому сейчас Создатель целиком и полностью разрешил себе быть ребёнком. Чувствовать искреннюю радость от мелких вещей, быть любопытным и беззаботным. Испытывать злость и грусть, не зажимая их в себе, чтобы держать лицо, подобающее Создателю. И на душе сразу стало легче.

В дороге в объятиях Ёна Создателя постепенно убаюкало: старики и дети в каких-то моментах были похожи.

На постоялом дворе Джун сел за падук. В былые времена он часто играл, но только чтобы просчитать положение дел или поспорить с кем-то. В его руках обычные игральные камешки превращались в чью-то судьбу. Но сейчас, удивительно, за игрой не стояло никаких важных решений. Джун просто веселился. И выжидал.

Ведь во сне его нагнал всадник в неподобающе ярких одеждах. Это был не кто иной, как Канним – гонец из загробного мира и верный пёс пятого из десяти судей загробного мира по имени Ёмна.

– Не видали ли вы Создателя всего сущего, Владыку этого мира?

Канним был известен своими целеустремлённостью и хитростью. Ещё будучи человеком, сумел разрешить печальную и даже жестокую историю о трёх братьях, убитых женой небезызвестного Кваянсэна. Она влила им в уши раскалённое масло. Создатель тогда приложил руку, чтобы наказать её. Она обрела трёх сыновей и… сама же их погубила. Охваченная горем, она требовала от властей вернуть сыновей к жизни.

Именно чиновнику Канниму тогда было поручено схватить судью и владыку загробного мира Ёмна. Благодаря своему исключительному уму Канним смог арестовать Ёмна. Тот не разозлился, он всегда был весьма мягкого нрава, и даже обещал, что, как только закончит с делами, непременно придёт арестовываться.

Вот