только всё вышло не так, как хотела жена Кваянсэна. Канним с Ёмна разобрались, что злодейкой в истории выступала она. Создатель помог Ёмна воскресить убитых ею братьев, вписав их обратно в код. А Кваянсэна и его жену за их жестокость разорвали на куски – и те обратились в кровососущих насекомых.

С тех пор Канним и служит Владыке загробного мира – они поделили его с людской канцелярией: тело чиновника осталось в мире людей, а душу забрал Ёмна.

Из-за ума, настойчивости и сообразительности Каннима скрыться от него было невозможно.

Даже во сне.

– Господин, о каком таком Создателе ты говоришь? – спросил Джун с наивностью ребёнка.

Так просто Джун себя не выдаст. После удаления Создателя он исчез во всех мирах. Поэтому и люди, и нелюди не знали (но, может, правильнее говорить «забыли») имени корейского демиурга.

Джун предполагал, зачем он мог понадобиться Ёмна. Тот не оставлял попыток вернуть себе главное место в загробном мире, но понижен он был не столько за мягкотелость, сколько за привычку брать взятки. Пусть Создатель и испытывал к Ёмна дружеские чувства, влиять на порядок не желал. К тому же не просто так Джун оказался в маленьком теле ребёнка – силы его теперь были далеко не так безграничны, как раньше. Может быть, этим и можно было обмануть Каннима. Главное – не привлекать внимания к Ёну. Иначе того быстро отправят для дальнейших разбирательств в мир мёртвых. Джун же не собирался его так легко отпускать.

Но не успел Джун прогнать Каннима из своего сна, как тот оттарабанил:

– Если встретите Создателя, скажите ему, что Владыка Ёмна ждёт его, чтобы передать вот такое послание: сын дракона Чхоён услышал от Пари, что та узнала от Ёнвана, что монстр с горы Капсан поднимался, а Хабэк теперь охраняет сон имуги Саро.

Эту тарабарщину Канним повторил ещё трижды, пока Джун не проснулся. Самый первый вопрос: зачем Ёмна ждёт, если уже передал всё через гонца? Второй вопрос: зачем было передавать Создателю всю цепочку информаторов? Вся суть заключалась в последних словах: «монстр с горы Капсан поднимался, а Хабэк теперь охраняет сон имуги[41] Саро».

Это означало, что они с Ёном угодили в переломный момент в истории этого мира, и Создатель теперь точно знал, как расположились фигурки на игральном поле. Джун даже коварно улыбнулся. Это испытание станет лучшим из уроков для Ёна, если он хочет узнать, как спасти мир.

– Идём купаться, Лаки. Тебя надо срочно отмыть.

Эти слова вырвали Джуна из его злодейски-создательских замыслов. Только что он сплетал мудрёные схемы, чтобы поймать Ёна в ловушку, а в следующую секунду оказался всего лишь ребёнком, которого старший звал мыться. Было даже нечто странное в том, что его жертва играла в мамочку. Захотелось совершенно по-детски завредничать. Первое, что пришло на ум, – подразнить из-за Книги Перемен. Джун-то знал, что Ён её не читал.

И сам мир словно бы подыгрывал Джуну, подкидывая возможности подразнить Ёна. Например, глупый слуга не заметил даже, как Ён скуксился от фразы «ни крошки мяса». Современного сеульца, любителя курочки, и такого гурмана, как Ён, ограничения в еде точно не радовали. Как тут удержаться и не подразнить ещё немного? И Джун намеренно выбрал мясные дорогие блюда на ужин.

Испытание для Ёна номер два: как долго ты сможешь оставаться мудрым взрослым подле капризного дитя?

Но, кажется, это испытание Ён легко разгадал. Это чувствовалось по тому ласковому тону, которым говорил с ним Ён.

Всё же быть ребёнком Джуну было сложнее, чем стариком… Он всё равно скатывался в бездну своих одних и тех же пагубных размышлений, оказывался во мраке собственных дум и продолжал одиноко плутать там.

Вода попала в лицо, смывая те самые думы. Ён барахтал своими длиннющими ногами и ослеплял широкой улыбкой. Нет, всё же этот парень был за гранью понимания Создателя, во всяком случае, того Создателя, в которого Джун превратился со временем. А ведь когда-то они могли бы даже подружиться. Джун на миг представил, как они бы вместе спасали деревню от пожара, оседлав хэчхи[42], или пытались поймать двухметровую птицу понхван[43], чтобы зажарить… Хотя зажарить символ стабильности – это слишком. Похоже, Джун всё же проголодался.

Кстати о птицах. Ещё только когда вошли в купальню, Джун заприметил инмёнджо. Он, должно быть, тоже почувствовал присутствие силы Создателя в Лаки и время от времени боязливо поглядывал на них с Ёном. А, может, хотел присоединиться? Инмёнджо отвлекал на себя слишком много внимания. У Ёна и Джуна не будет возможности насладиться беззаботными разговорами в будущем, а потому Джун вцепился в этот шанс, словно голодающий в оставленный ломоть. Уж лучше бы птица была людоедской хомуджо[44], тогда бы Джун точно её зажарил до корки.

Только вот Ён жарить никого не собирался. Наоборот, решил подружиться с человекоголовой птицей инмёнджо. Злость ушла, на смену ей пришло озорное любопытство. Справится ли Ён? Ведь этот смельчак явно принял птицу за обычного человека.

Когда инмёнджо вытянул шею, Джун уже умирал от смеха (он был бы не против такого конца). Глупый птиц напророчил Ёну всякую ерунду и едва не выдал Джуна раньше времени. Но есть уже хотелось больше, чем мстить вредной инмёнджо. Пусть улетает на все четыре стороны…

…А вот наутро Джун ощутил холодок, который исходит от загробного мира. Мрачный Жнец был уже совсем близко. С учётом пророчества инмёнджо (накаркал птиц!) выходило, что Ён может умереть в любой момент. Но Джун ещё не провёл Ёна по всем испытаниям.

Ребёнок он сейчас или нет, он всё ещё Создатель, это его песочница, и он не позволит никаким Жнецам нарушить его планы.

Глава 7. Богатые и знаменитые тоже встречают Жнецов

Ён вдруг почувствовал, что ему срочно нужно в туалет.

Словно вся нервная система разом сосредоточилась где-то в области мочевого пузыря. До этого он не особо старался притворяться местным Хэ Ёном – честно говоря, не видел в этом особого смысла. Он ведь здесь временно: найдёт Создателя и уйдёт. Да и Ук, похоже, не заметил какой-то особой разницы в подмене господина.

Но сейчас реальность настигла его: за воротами этого роскошного особняка он будет господином Хэ. Значит, во-первых, Ён не умел ни писать, ни читать, ни говорить по-китайски (и, кажется, преподаватель был прав, когда говорил, что ему это пригодится в жизни). Это было важно, потому что даже скромных знаний Ёна об истории