даже не знал, как себя вести. Понимал только, что ругать Лаки точно не поможет. Оставалось, наверное, сделать единственное, что Ён точно умел.

– Я не могу заставить тебя, – обратился он к Лаки. – Но давай я тебе покажу, как подружиться с незнакомым человеком?

Лаки перевёл взгляд на Ёна и склонил голову.

– Подружишься… с ним?

– Да!

– Покажи! – развеселился он вдруг.

Наконец Ён мог блеснуть своими талантами. Втираться в доверие он умел как никто, всё-таки тридцать семь работ сами себя не наработали. А под сотню собеседований, что Ён проходил? Это вам не шуточки: производить хорошее первое впечатление могло бы быть его профессией, если бы такая существовала.

В два гребка Ён подплыл к парню с одинарным веком, облокотился на стенку рядом с ним и улыбнулся. Тот отодвинулся.

От меня не улетишь, подумал Ён, внутренне ухмыляясь.

– Эй, привет. Мы тебе там немного мешали, да? Прости. У нас просто длинный день, – сказал Ён.

– Я привык к шуму.

Очень странный ответ. Хотя в этом мире, если положить руку на сердце, все были странные. Кроме разве что Ука, вот уж кто был самый нормальный. И всё-таки Ён не мог сдаться: Лаки наблюдал за ним.

– Это отлично! Мы довольно шумные…

– Не т-т-т-только вы, – прозаикался парень и закрыл глаза, похоже, показывая, что разговор закончен.

– Ты, э-э-э, давно здесь отдыхаешь? – продолжил Ён.

– Давно. С тех пор, как вода стала п-приятной.

– …Ага… – Ён попытался понять смысл этой фразы, в итоге решил, что они говорят о температуре. – Я тоже люблю, когда горячая. Особенно после дороги.

Лаки сжал губы, словно сдерживал смех. Ён ему только подмигнул.

– Ты сам местный или в дороге?

– Я не п-привязан к месту.

– Понимаю. Свободный образ жизни. Странствуешь, да?

– Двигаюсь, когда двигается река.

– Плывёшь по течению? Я тоже. Особенно… в последний день.

Лаки фыркнул. Было немного унизительно, что даже ребёнок понимал: дружбы здесь пока что не намечается. Ён предпринял ещё одну попытку разговорить собеседника: нужно было найти что-то личное, на пересечении интересов незнакомого человека.

– Ты учишься где-то? Или уже работаешь?

– Я обитаю в тишине.

Внезапно Ён подумал, что, возможно, парень просто в аутичном спектре. Насколько, наверное, сложно обладать такой нейроотличностью в мире, который к тебе совершенно точно не добр. Назревающее было раздражение ушло, и Ён более мягко продолжил:

– Что-то вроде монастыря? Класс. Это сейчас редкость. – А было ли это редкостью? – Наверное, редкость.

Лаки шумно втянул носом воздух и захихикал, но Ён бросил на него строгий взгляд. Вот такое воспитание он потом сможет провести: объяснить, что все люди бывают разные, а некоторые ещё более отличные, чем другие.

– Я, кстати, Ён. А тебя как зовут?

– Я не н-ношу имён.

– Это… необычно. Мы тут просто ненадолго. Путешествуем. Ты, может, что-то посоветуешь посмотреть?

– Небо, – тут же отозвался парень, и наконец с большим интересом.

– Ага… красиво, да. Особенно вечером.

– Хорошо видно светлячков. Ими питаюсь.

– Напитываешься? Вдохновляешься?

Здесь Лаки уже рассмеялся так, что практически начал захлёбываться.

– Подожди минутку, – надо бы провести ликбез об аутичности Лаки прямо сейчас.

Однако безымянный парень, похоже, всё-таки разозлился. Он внезапно вытянул шею. Потом ещё, ещё чуть-чуть. Щелчки суставов были слишком громкими – как будто в комнате медленно разворачивался гигантский зонт. Ёну пришлось задрать голову, потому что шея уже стала длиной в половину самого Ёна. Потом оно распустило крылья, накрывая ими всю купальню, потолок скрылся за роскошными перьями.

– Святые Разработчики, – вырвалось у Ёна, и он сделал два инстинктивных шажка назад, споткнувшись о собственные пятки. Лаки на заднем фоне заливался смехом.

– Ты др-р-р-ружелюбен, – произнесла человеческая голова откуда-то с потолка.

– С… спасибо? – всё ещё пятясь, сказал Ён, пока одна из птичьих лап мягко не опустилась на край ванны прямо у него за спиной.

– Поэтому скажу тебе твоё будущее.

– Ой, можно не на…

– Ты умрёшь, когда найдёшь то, что ищешь.

– Ну просил же, не надо!

– То, что ты ищешь, – голова стремительно опустилась, пока не столкнулась словно бы с невидимой стеной, и ужалась обратно, – уже нашло тебя.

Инмёнджо, пророческая птица с человеческой головой и птичьим телом, а это была именно она, встрепенулась. Ён думал, что та улетит, но она достала лапки из воды и, переваливаясь, словно фазан, пошла в сторону выхода.

– Мне только перестали сниться кошмары после Олимпийских игр в 2018-м, – пробормотал Ён, после чего обернулся к Лаки, чтобы его утешить. – Я не умру.

Однако тот не выглядел напуганным, он всё ещё посмеивался.

– Ты знал?

– Любой бы дурак знал, – фыркнул этот старичок-малыш.

– Замечательно, – произнёс Ён.

Он был не просто попаданцем в древнюю Корею, у него ещё и был личный спешл: фантастические корейские твари и где они обитают. И Разработчики, как назло, куда-то ушли.

Наскоро домывшись, Ён с Лаки вернулись в комнату, где их ждал небольшой пир благодаря Уку. Лаки вновь хохотал, пересказывая эту историю слуге.

– Ён с ним почти подружился. Вот умора. Он уже был готов сказать: а поехали с нами! Видел это в твоих глазах!

На лице Ука отразился ужас. Он явно представил, как привезёт домой не только господина, и даже не только случайного ребёнка, но ещё и инмёнджо.

– Мелкий! Вообще-то над старшими не шутят, их уважают! – возмутился Ён.

– И называют их правильно: «господин Хэ», или, в крайнем случае, «хён», – добавил Ук.

После ужина все улеглись спать, однако сон не шёл.

[<Дух Чайника> считает важным сообщить, что если Ёну нужно выспаться, значит, ему нужно уснуть]

– Уснёшь тут.

[<Дух Чайника> добавляет, что, чтобы уснуть, нужно закрыть глаза]

Ён только фыркнул на это, после чего закрыл глаза и вскоре действительно уснул.

Утро началось с того, что Ук без конца их поторапливал, потому что нельзя заставлять ждать родителей. Такое напоминание не прибавило Ёну энтузиазма поскорее ехать домой: не так уж сильно ему хотелось видеть родителей, которые будут думать, что вернулся их сын, а вместо него приедет какой-то самозванец. Поэтому Ён даже намеренно тянул время. С Лаки у них образовался своеобразный бонд. Лаки капризничал, медленно одевался, доставал Ука. К моменту, когда они всё-таки выехали со двора, у слуги едва не дёргался глаз.

Из плюсов, подумал Ён, то, что хуже быть уже не может. Конечно, сразу же подумал, что напрасно он так подумал, точно сглазил.

И был прав.

[<Его Темнейшество> подключился к ветке чата]

[<Благой Вестник> смотрит на Ёна влажными глазами, обещает не заливать соседей]

[<Учитель> предлагает