Сестра посмотрела на меня — долго, пристально. Потом глубоко вздохнула, признавая мою правоту.

— Хорошо, — сказала она, отставив клавиатуру. — Двое помощников. Но я сама их выберу и проверю! И если хоть один окажется бестолковым…

— Договорились. Я позвоню Данилевскому утром.

— Позвони сейчас, — поправила Лена. — Утром у меня встреча с кондитерской «Норд» по поводу торта. Пять ярусов, герб из марципана, съедобное золото. Если я забуду ещё и это…

— Иди спать, Лена. Торт подождёт.

Сестра посмотрела на экран ноутбука. Потом на блокнот. Потом — на меня. И медленно закрыла крышку.

— Может ты и прав… Я действительно уже ни черта не соображаю… Спокойной ночи, Саша.

— Спокойной ночи.

Она поднялась, собрала блокнот, ручку, телефон — весь арсенал полевого командира — и направилась к двери. На пороге сестра обернулась.

— Саша.

— Да?

— Сдай этот проклятый экзамен, пожалуйста.

Глава 19

Я проснулся за секунду до будильника от той особенной, звенящей тишины, которая бывает перед пробуждением города.

Ещё не пели птицы, не шуршали мётлами дворники, даже трамваи не дребезжали. Часы на тумбочке показывали четыре сорок три. Я лежал и смотрел в потолок, морально готовясь принять сегодняшний бой.

Я встал, умылся, оделся. Тёмный костюм — не парадный, но и не повседневный. Знак седьмого ранга на лацкане. Если всё пройдёт как надо, к вечеру он будет заменён на другой.

Если…

В столовой уже горел свет. Марья Ивановна — в накрахмаленном фартуке, с раскрасневшимися щеками — накрыла стол так, словно ожидала не одного человека, а роту гвардейцев. Овсяная каша на молоке, яичница с колбасками, свежий хлеб, масло, творог… И тарелка с пирожками — горячими, только из печи. Кажется, с повидлом.

— Марья Ивановна, — я укоризненно посмотрел на домоправительницу. — Зачем же было подниматься в такую рань?

Женщина оскорблённо подбоченилась.

— Как это, Александр Васильевич⁈ Чтобы я — и отпустила вас на пустой желудок в такой ответственный день? Ну уж нет! — она встала рядом, скрестив руки на груди. — Уж извольте поесть нормально! Мой покойный муж, царствие ему небесное, всегда говорил: сытый солдат — живой солдат! А у вас сегодня настоящий бой.

Я не стал спорить. Марья Ивановна была права — организму нужно топливо. Стихийный резерв восстанавливается при нормальном питании, Барсуков повторял это на каждой тренировке. Я съел и кашу, и яичницу, и даже два пирожка. Не потому, что хотел — потому, что так надо.

Отец появился, когда я допивал кофе. Василий был уже одет в привычный скромный костюм, но со знаком девятого ранга на лацкане.

Он подошёл, остановился напротив и молча протянул мне руку.

— Удачи, сын. Уверен, что не желаешь, чтобы мы тебя сопровождали?

— Спасибо отец, но вы нужнее здесь, в мастерской и магазине. Теперь всё зависит только от меня.

Василий кивнул и отошёл к окну.

Мать вышла в коридор, когда я надевал ботинки. Лидия Павловна была в домашнем платье, с распущенными волосами — видимо, только что проснулась. Кулон с изумрудом мягко мерцал на груди — ровно, в ритм сердцебиения.

Она подошла, положила ладони мне на плечи и поцеловала в лоб. Не сказала ни слова — только посмотрела в глаза. И в её взгляде я увидел то, что видел всегда: безусловную веру. Не в мои способности, не в мой ранг. В меня.

Лена появилась последней, уже одетая. Тени под её глазами стали чуть меньше, чем неделю назад. Её новые помощники уже приступили к работе, и сестра хотя бы начала спать по шесть часов вместо четырёх. Для Лены уже прогресс.

— Подожди, — она остановила меня у двери и протянула что-то маленькое и металлическое.

Это была основа модульного браслета Фаберже — без элементов, камней, артефактных контуров. Просто полированная сталь, гладкая и тёплая от руки сестры.

— На удачу, — сказала Лена.

Я надел этот стальной браслет на левое запястье рядом с часами.

— Спасибо, сестрёнка.

— Иди, — Лена отступила. — И не вздумай провалиться. У меня в плане приёма написано: «Александр Фаберже, восьмой магический ранг». Если придётся переделывать все двести приглашений — я тебя убью.

— Учту, — усмехнулся я.

Марья Ивановна перехватила меня у самой двери. Крепкая рука домоправительницы легла мне на плечо, и она трижды перекрестила меня — широко, истово, с выражением лица, которое не оставляло сомнений: высшие силы только что получили приказ, и ослушаться его было бы весьма неразумно.

— С Богом, Александр Васильевич!

Я спустился по лестнице. Утренний Петербург встретил солнцем и лёгким ветром с Невы. Тополя шелестели, голуби клевали крошки у скамейки, дворник Степаныч мёл тротуар, отгоняя воробьёв.

Штиль ждал у входа.

— Доброе утро, Александр Васильевич.

— Доброе, Штиль. Поехали.

Мы сели в машину и тронулись. Большая Морская — Невский — через Дворцовый мост на Васильевский. Маршрут, ставший привычным за эти месяцы.

На середине Невского телефон завибрировал в кармане. Я достал его и посмотрел на экран.

Сообщение от Аллы Самойловой:

«Удачи сегодня, Александр Васильевич. Я знаю, что у вас всё получится. Надеюсь скоро увидеться»

Я набрал короткое «Спасибо», убрал телефон и позволил себе улыбку.

Здание Ранговой комиссии встретило меня как старого знакомого.

В вестибюле было пусто — мой экзамен поставили на восемь утра, раньше обычного. Меня сразу же приметила дежурная за стойкой — та самая Дарья Григорьевна, строгая женщина с очками на цепочке.

— Александр Васильевич, вас ожидают. Экзаменационный зал номер один, второй этаж.

Зал номер один. Не стандартная аудитория — главный экзаменационный зал, где принимали экзамены на высшие ранги. Я здесь ещё не бывал: пятый, шестой и седьмой сдавал в залах поменьше.

Я направился к лестнице — и остановился.

У подоконника, скрестив руки на груди, стоял Барсуков. Фёдор Владимирович был в штатском — тёмный костюм, белая рубашка, начищенные ботинки. И в кои-то веки без трубки.

— Фёдор Владимирович?

— Проходил мимо, — буркнул Барсуков с интонацией, которая не оставляла сомнений: он приехал сюда специально. — Решил заглянуть.

Ну да, конечно, случайно оказался на «Ваське» в восемь утра.

— Благодарю за поддержку, — улыбнулся я.

Барсуков кивнул. Потом шагнул ближе и произнёс — негромко, быстро, как отдают приказ перед боем:

— Помните. Важна стабильность, а не рекорды. Компенсация через воздух, если вода поплывёт. Контролируемый сброс — лучше отпустить чисто на пятьдесят